<p style='margin:0px; text-align:center; font-size:16pt; font-weight:bold;'> You need Adobe Flash Player to see this video<br><br> <a href='http://www.macromedia.com/go/getflashplayer' style='text-align:center; font-size:16pt; font-weight:bold;'> Get the Flash Player</a></p>
Traži u videima, članovima, događajima, audio fajlovima, fotkama i blogovima Traži
"Two Olives"     שני עצי זית
e.motion

"Two Оlives" שני עצי זית|Ukraine

О, Господь наш драгоценный и возлюбленный, как ускорилось время. Действительно - все суета и томление духа!!! И из того, что дни стали часами, часы минутами, узнаю я Твое приближение. И всем нам уже следует принять низкий старт......!


Moja molitva

Иисус сказал: просите и получите, чтобы радость ваша была совершенна! Братья и сестры, все кто имеет |još

Pridruži se molitvi

reklame komune

Moj blog

«nazad

Тьма века сего 3ч.

Jan 26, 2014

2,647 Pogledi
     (0 Ocjena)

 

- Да, - ответил Ал и потянулся к другой папке. - В этом ты прав. "Омни" только один из спонсоров Общества Вселенского Сознания. Это уже совсем другая экономическая к политическая игра. А может быть, и важная область деятельности корпорации и даже, я бы сказал, более важная, чем деньги. Общество - хозяин "Омни", которая, в свою очередь, владеет одними предприятиями и поддерживает другие... Дорогой мой! Их должно быть тысячи, от маленьких магазинчиков до банков, частных предприятий, школ, университетов...

- Университетов?

- Да, и адвокатских фирм тоже, согласно этим газетным вырезкам. У них большие силы среди лоббистов в Вашингтоне, они могут влиять на принятие законов в своих интересах... обычно антисемитских и антихристианских.

- А как насчет городов? Не имеет ли Общество привычки скупать города?

- Я знаю, что Касеф этим занимается или чем-то подобным. Я связался с Чуком Андерсоном, одним из наших зарубежных корреспондентов. Он мне сообщил, что собственными ушами слышал весьма любопытные вещи, не считая тех, которые сам видел. Похоже, что эти люди со "вселенским сознанием" создали международный клуб, который охватывает весь мир. Мы подсчитали, что местные отделения существуют в девяносто трех странах. Они вырастают, как грибы после дождя, повсюду, в любом месте земного шара. Эти отделения и осуществляют контроль над городами, селениями, больницами, владеют целыми флотами, огромной сетью предприятий. Иногда они их скупают, а иногда просто захватывают.

- Как вторжение без оружия.

- Да, обычно совершенно законно, но в действительности все это чистое мошенничество. И не забывай, что у них громадная власть, а следовательно, и возможность оказывать давление. Ты встал на пути Большого Папы, и, насколько я знаю, он не сбавит скорости, не остановится и тем более не пойдет в обход.

- Безвыходное положение, а?

- Да. Я бы... утихомирился. Обратился бы в федеральную полицию, предоставил бы кому-нибудь покрупнее заняться этим делом, если они захотят. Ты ведь знаешь, за тобой по-прежнему закреплено место в "Тайме". Держись, по крайней мере, на расстоянии от всего этого. Ты первоклассный репортер но ты на грани... Одним словом, ты можешь потерять все.

Единственное, что подумал Маршалл в эту минуту: "Почему я?"

Бернис медленно, постоянно наталкиваясь на невероятные трудности, терпеливо продолжала расспрашивать несчастных Ангелину и Джо. По мере того как она задавала новые вопросы, муж и жена Карлуччи все больше путались в своих ответах,терГя последние остатки мужества и начиная впадать в настоящую панику.

- Это, наверное, неумно с нашей стороны, - сказал под конец Джо, - но если они узнают, что мы с вами разговаривали...

Бернис готова была в который раз заорать, слыша это слово.

- Джо! Кто такие "они"-? Вы все время говорите: "они", "их", но ни разу не объяснили, кто они такие!

- Этого я объяснить не могу, - с трудом выговорил Джо.

- Давайте, по крайней мере, выясним одно: "они" - люди? Я имею в виду настоящие люди? Супруги немного подумали, и Джо ответил:

- Да, они настоящие люди,

- Значит, это настоящие люди из плоти и крови?

- Может быть, и духи тоже.

- Сейчас я говорю о настоящих людях, - оборвала его Бернис. - Настоящие, живые люди проверяли ваши налоги? Оба растерянно кивнули.

- И реальный человек приклеил объявление об аукционе на вашей двери?

- Мы его не видели, - ответила Ангелина.

- Но это была самая обыкновенная, настоящая бумага?

- Но ведь нам никто не говорил, что должно произойти! - запротестовал Джо. - Мь. всегда платили налоги, и я могу доказать это, у меня есть все копии счетов, но в финансовом управлении нас и слушать не захотели! Теперь разозлилась и Ангелина:

- У нас не было денег, чтобы выплатить сумму, которую они требовали, потому что мы уже уплатили этот налог. Мы не могли платить еще раз!

- Они сказали... они сказали, что заберут магазин и все товары, и дела наши шли плохо, очень плохо. Половина наших постоянных покупателей ушла и больше не возвращалась.

- И я знаю, что заставило их уйти! - упрямо сказала Ангелина. - Мы их всех знали. Окно не разбивается само собой скажу я вам, и банки с пряностями сами не слетают с полок! Сам дьявол побывал в нашем магазине.

Бернис вынуждена была снова их осадить:

- Ладно, ладно, я не возражаю - вы видели, что вы видели, я в вас не сомневаюсь...

- Но разве вы не понимаете, мисс Крюгер? - спросил Джо со слезами на глазах. - Вы не понимаете, что мы не могли больше оставаться? Что бы они сделали в следующий раз? Наше дело не шло, наш дом был продан у нас на глазах, наших детей мучили злые люди, духи, я не знаю кто. Вы понимаете, что лучше было не сопротивляться. Это была Божья воля. Мы продали магазин. Они нам хорошо заплатили...

Бернис знала, что это не так.

- Вам не дали и половины того, что он стоил. Джо прорвало, и он залился слезами:

- Но зато мы свободны... Мы свободны! Однако Бернис в этом сильно сомневалась.

Потом началась настоящая лихорадка: "Один за всех, и все за одного". В погоне за новой информацией и доказательствами Маршалл и Бернис испытывали то решимость, то впадали в уныние, то бесстрашно продолжали расследование, то предавались трезвым размышлениям.

Как всегда в последнее время, "Аштон Кларион" и в эти две недели по вторникам и пятницам вовремя поступала на прилавки киосков и без опоздания опускалась в почтовые ящики подписчиков, но ее главного редактора и ведущего репортера трудно было увидеть в редакции даже мельком. Записки с телефонными сообщениями Маршаллу просто сваливали в кучу на его стол. Бернис, само собой разумеется, никогда не было дома. Несколько ночей Маршалл вовсе не приходил домой, а спал то там, то сям. Иногда прямо в редакции, в ожидании какого-нибудь особого телефонного разговора или между попытками самому дозвониться куда-нибудь. Стараясь одной рукой поддерживать выпуск газеты, другой он листал бесконечные списки адресов, налоговые счета, деловые отчеты, записи разговоров, разбираясь в хитросплетении фактов. Люди, оставившие свою работу и покинувшие Аштон, и люди, их заменившие, были совершенно разными, полные противоположности. Вскоре Маршалл и Бернис научились предвидеть заранее, чего можно ожидать от того или другого расследования.

Бернис позвонила Адаму Джарреду, тому самому члену университетского правления, чья дочь была якобы изнасилована Тэдом Хармелем.

- Нет, - сказал Джарред, - я действительно никогда не слышал об этом особом... как вы сказали?

- Обществе. Обществе Вселенского Сознания.

- Нет, увы, не знаю такого.

Маршалл взял на себя Эжена Байлора.

- Нет, - отвечал Байлор несколько смущенно, - я даже никогда не слышал имени "Касеф". Я, право, не понимаю, чего вы добиваетесь.

- Я пытаюсь расследовать целый ряд фактов, говорящих о том, что университет договаривается о продаже своей собственности некоему Александру Касефу из "Омни корпорейшн".

Байлор рассмеялся:

- Наверное, речь шла о каком-нибудь другом университете. Мы ничего не собираемся продавать.

- А как насчет полученной нами информации о том, что университет находится в тяжелом финансовом положении? Байлору этот вопрос тоже пришелся не по вкусу.

- Послушайте, предыдущий издатель "Кларион" тоже пытался вмешиваться не в свое дело, и это была самая большая глупость с его стороны. Лучше позаботьтесь-ка о своей газете и предоставьте нам заниматься делами университета.

Те же, кто раньше состоял в правлении, говорили совсем иное.

У Мориса Джеймса, сейчас он был экономическим консультантом в Чикаго, о последнем годе пребывания в университете остались только дурные воспоминания.

- Я на себе испытал, что значит быть прокаженным, - рассказал он Бернис. Я считал, что могу внести положительный вклад в работу

правления, быть, так сказать, стабилизирующим фактором. Но они не терпели никаких расхождений во мнениях. Я считал, что это явно непрофессионально.

- А как заботится о благосостоянии университета Эжен Байлор?

- Я ушел еще до того, как возникли настоящие, серьезные проблемы, те, о которых вы мне рассказали, но я их предвидел. Я пытался помешать целому ряду необдуманных решений правления. Например, тому, чтобы предоставить Байлору особую власть,особые полномочия. Я считал, что это значило бы дать одному человеку больше привилегий, чем всем остальным членам правления. Конечно, мое замечание проигнорировали. '

Бернис задала ему очень щекотливый вопрос:

- Мистер Джеймс, что вынудило вас выйти из правления и покинуть Аштон?

- Вы знаете... на это мне трудно ответить, - начал он неохотно. Весь ответ занял у него пятнадцать минут. Самым главным в нем было следующее: - На мою фирму оптовой торговли начались такие нападки... невидимых гангстеров, как я бы их назвал... мое дело подверглось большому риску. Отчеты невозможно было заполнить, покупатели исчезали, и я просто-напросто перестал сводить концы с концами.Фирма пошла ко дну, и я понял, что лучшее - убраться подальше. После этого все пошло хорошо. Способный человек всегда выплывет, понимаете.

Маршаллу удалось разыскать Риту Якобсен, жившую теперь в Нью-Орлеане. Она и слышать не желала об Аштоне.

- Пусть этот город достанется дьяволу! - сказала она с горечью. - Если ему так охота, пусть забирает его. Маршалл спросил ее о Джулин Лангстрат.

- Это ведьма. Я имею в виду, настоящая ведьма, в прямом смысле.

Он спросил ее об Александре Касефе.

- Колдун и гангстер одновременно. Держитесь от него подальше. Он вас похоронит раньше, чем вы успеете об этом догадаться. - Маршалл пытался задать ей еще несколько вопросов, но она сказала: - Будьте так добры, никогда больше не звоните по этому номеру! - и бросила трубку.

Маршаллу удалось разыскать по телефону некоторых бывших служащих мэрии. Он узнал, что часть из них просто ушла на пенсию, а остальных постигли всевозможные беды и несчастья: Аллан Вэйтс заболел раком, Ширли Давидсон развелась с мужем и уехала из города с новым возлюбленным, Карла Фрума "убрали", как он выразился, за неуплату налогов, фирму Юла Беннингтона выжила из города банда гангстеров, о которой он, само собой разумеется, не хотел распространяться. Маршалл выяснил, что каждый уволившийся член правления городской коммуны был заменен человеком, так или иначе связанным либо с Обществом, либо с "Омни", а то и с ними обоими. Во всех случаях уволившиеся думали, что они были единственными, попавшими в беду. Теперь все они, гонимые страхом, очутились вдали от Аштона. Они изо всех сил стремились отстоять свои интересы, но естественное желание не хлебнуть еще худшего оставило их без связей, без работы. Они сделались безмолвными и безропотными. Некоторые из них охотно отвечали на вопросы Маршалла. Другие - со страхом, чувствуя, что им грозит постоянная опасность. Но во всех случаях Маршалл находил то, что искал.

Что касается прежних владельцев предприятий и фирм, ныне принадлежавших таинственной корпорации, то никто из них и думать не думал продавать свою собственность и навсегда покидать мирный Аштон. Причиной их бегства всегда было нечто сходное: ложные обвинения в махинациях с налогами, угрозы, бойкоты, личные проблемы, разводы, иногда болезни или нервные расстройства, сопровождаемые жуткими рассказами несчастных о странных, может быть, сверхъестественных происшествиях.

Рассказ бывшего судьи Антони С. Джефферсона был типичным по своей трагичности:

- В суде и в юридических кругах стали распространяться слухи о том, что я беру взятки, чтобы влиять на решения суда. Несколько лжесвидетелей предъявили мне обвинение. Но я никогда не брал взяток, я могу поклясться в этом всем, что есть во мне святого!

- Можете ли вы тогда сказать мне правду, почему вы уехали из Аштона?

- По разным причинам: и по личным, и по деловым. О некоторых я не хочу говорить, они по-прежнему существуют. Могу только сказать, что нам с женой нужно было срочно сменить обстановку. Мы оба чувствовали давление, причем она еще большее, чем я. Мое здоровье начало меня подводить.В конце концов мы решили, что самое лучшее - уехать из Аштона куда подальше.

- Могу ли я спросить,были ли какие-нибудь неблагоприятные внешние обстоятельства...повлиявшие на ваше решение оставить кресло

судьи? Он на минуту задумался и с горечью произнес:

- Я не могу вам раскрыть,что это было за давление,у меня на это есть свои причины. Но я отвечу - да, весьма и весьма неблагоприятные.

Маршалл задал последний вопрос:

- И вы не можете мне сказать, с чьей стороны? Джефферсон иронически засмеялся:

- Продолжайте в том же духе и скоро узнаете сами - с чьей стороны!

Слова Джефферсона мучили и Маршалла, и Бернис. За время этой работы им уже пришлось выслушать множество подобных предупреждений. Оба со все большей ясностью сознавали, что "нечто" вокруг них сгущалось и становилось все более угрожающим. Бернис пыталась избавиться от дурных мыслей, Маршалл заметил, что он все чаще произносит короткие, стремительные молитвы, но "оно" не отступало. Он уподоблял себя песочному замку на берегу, который огромная волна вот-вот смоет, не оставив и следа. И сверх того Маршалл с удивлением осознал, что Кэт постепенно настолько отдалилась от него, что он не представляет себе, каким образом сумеет наладить их отношения снова, когда все, наконец, останется позади. Она опять называла себя вдовой, "газетной вдовой", и, к тому же, сделала несколько очень неприятных намеков в отношении Бернис. Тут необходимо было что-то предпринять, иначе от их брака вскоре не останется и следа.И потом, конечно, Санди, которую теперь Маршалл не видел неделями. Но что касается дочери, он надеялся: когда все будет кончено, их отношения сложатся совершенно иначе. В настоящую же минуту расследование, проводимое им и Бернис, приняло необычайно спешный характер. Ему отдавалось предпочтение перед всеми делами, особенно по мере того, как при каждом шаге вперед положение их становилось все более угрожающим.

Глава 23

Когда после очередного безумного вторника в редакции наступило долгожданное затишье, Маршалл попросил Кармен раздобыть вместительную картонную коробку и несколько папок. Пора было разобраться с кучей бумаг, записок, документов, каких-то листочков с адресами, телефонами и всякой всячиной, собранной им и Бернис за время расследования. Просматривая этот замысловатый архив, Маршалл одновременно составлял в своем блокноте список вопросов для беседы с одной из главных фигур заговора - Альфом Бруммелем.

После обеда, когда Кармен отправилась к зубному врачу, Маршалл позвонил в контору Бруммеля.

- Полицейское управление, - послышался в ответ голос Сары.

- Привет, Сара, это Маршалл Хоган. Можно поговорить с шерифом?

- Его сейчас нет на месте. - Сара глубоко вздохнула и добавила чужим, но спокойным голосом: - Маршалл,Альф Бруммель не хочет с тобой разговаривать.

Немного подумав, Маршалл спросил:

- Сара, ты попала между двух огней?

- Может быть. - В ее голосе звучала обида. - Я не знаю, но Альф приказал мне, чтобы я не соединяла тебя с ним и сообщала ему о твоих звонках.

- Хм...

- Я не знаю, где кончается дружба и начинается профессиональная этика, но мне бы хотелось знать, что происходит между вами.

- А что случилось?

- А что ты можешь предложить мне в обмен на откровенность?

Маршалл понял, что ему представляется удобный случай.

- Я думаю, что смогу рассказать тебе что-нибудь столь же важное, если хорошенько подумаю.

Сара, прежде чем начать откровенный разговор, какое-то мгновение колебалась, а затем сказала:

- Судя по всему, ты стал его злейшим врагом. Я часто слышу через дверь, как он произносит твое имя,и при этом в его тоне не чувствуется ничего хорошего.

- С кем же он обо мне разговаривает?

- Нет уж, теперь твоя очередь отвечать.

- Ладно. Мы тоже его часто вспоминаем, и если то, что что мы раскопали, соответствует истине, значит, я действительно его злейший враг. Ну, так с кем же он обо мне говорит?

- Кое-кого я встречала раньше, но не всех. Шериф несколько раз обсуждал тебя с Джулин Лангстрат, это его...кто там знает,как и назвать ее.

- Еще?

- С судьей Бэйкером, некоторыми членами муниципального совета...

- Малон?

- Да.

- Эверетт?

- Да.

- Так, кто еще... Престон?

- Нет.

- Голдри?

- Да, плюс кто-то из "шишек" Аштона и еще Спенс Нельсон из Виндзорской полиции, которая помогала нашим во время карнавала. Тоесть

с массой людей, гораздо больше обычного! Что-то происходит. Что же?

Маршалл понимал, что нужно быть осторожным.

- Может быть, это касается меня или "Кларион", а может быть, и нет.

- Я не знаю, могу ли принять такой ответ.

- А я не знаю, могу ли тебе доверять. На чьей ты стороне?

- Это зависит от того, кто из вас темнит. Я знаю, что Альф подозрительная личность. А ты? Ее смелость вызвала у Маршалла улыбку:

- Предоставляю тебе самой судить. Я стараюсь вести газету честно, и мы тут расследуем не только дела твоего шефа, но и почти всей верхушки нашего города...

- Он это знает. Да и другие в курсе.

- Да, я уже почти со всеми переговорил. Альф - следующий в моем списке.

- Я думаю, шериф и это знает. Он сказал мне сегодня утром, что не хочет с тобой разговаривать. Он и всех остальных заводит. Сейчас пошел с целой кипой бумаг под мышкой на очередное тайное совещание.

- Как ты думаешь, что они собираются со мной сделать?

- Можешь быть уверен, что-нибудь они обязательно сделают, и у меня такое чувство, что они уже зарядили оружие самого крупного калибра. Прими это как предупреждение.

- А тебе я бы посоветовал представляться милым, невинным ангелом, который ничего не знает и ни о чем не говорит с посторонними. Иначе запутаешься.

- Если что случится, Маршалл, можно я приду к тебе за советом или по крайней мере попрошу купить билет, чтобы выбраться отсюда?

- Ладно, считай что мы договорились.

- Я постараюсь помочь тебе, чем смогу, если ты обеспечишь мне надежный тыл.

По ее голосу Маршалл понял, что девушка испугана.

- Такие вот дела, Сара. Помни, что я не просил тебя вмешиваться.

- А я и не собиралась. Просто так получилось. Я знаю Альфа Бруммеля, и лучше уж иметь другом тебя, чем его.

- Буду держать тебя в курсе. Клади трубку и веди себя как ни в чем не бывало.

Сара последовала его совету.

Альф сидел в кабинете Джулин Лангстрат, вместе с ней просматривая бумаги из битком набитого портфеля, принесенного им с собой.

- У Хогана достаточно информации, чтобы заполнить всю первую страницу газеты! - говорил шеф полиции с несчастным видом. - Ты отчитала меня за то, что я медлю с Бушем, но с самого начала сама дала свободу Хогану.

- Спокойно, Альф, - сдерживала его Джулин, - успокойся.

- Этот писака вот-вот придет ко мне со своими вопросами, он уже допрашивал других. Что, по-твоему, я ему должен отвечать?

Лангстрат была изумлена его глупостью:

- Абсолютно ничего, естественно!

Бруммель расхаживал по комнате вконец расстроенный.

- Ах, вот как, я могу не отвечать, Джулин! Но сейчас уже не имеет значения, буду я отвечать или нет. У него и так есть все, что ему нужно: он знает о скупке домов, у него в руках полно нитей, ведущих к аукционным распродажам, он знает все об "Омни" и Обществе, он собирает информацию об экспериментальных курсах в колледже... Кроме того, Маршалл без труда может обвинить меня в незаконном лишении свободы его репортера!

Лангстрат улыбнулась:

- Твой шпион хорошо потрудился!

- Он передал мне массу материалов. Сейчас Маршалл все приводит в порядок. По-моему, он готов нанести решающий удар в любой момент.

Лангстрат собрала все бумаги, запихала их обратно в портфель и откинулась на стуле.

- Мне это нравится.

Бруммель смотрел на нее в изумлении, качая головой.

- Ты можешь проиграть в один прекрасный день, понимаешь? Мы все можем потерять!

- О, я люблю, когда мне бросают вызов, - ликовала Джулин. - Я люблю встречаться с сильным противником. Да, чем сильнее противник, тем сильнее стимул к борьбе! Но прежде всего я люблю выигрывать! - Она посмотрела на Бруммеля с довольной улыбкой. - Альф, я в тебе сомневалась, но думаю, что ты все-таки справишься со своей задачей. Поверь, скоро ты станешь свидетелем того, как мистер Хоган сломает себе шею.

- Поверю, когда увижу.

- Увидишь, я тебе обещаю.

В Аштоне царило затишье, какое бывает перед бурей: в городе было подозрительно спокойно, люди не встречались и мало говорили друг с другом.

Целыми днями Маршалл и Бернис приводили в порядок собранные материалы, поэтому почти все время находились в редакции. Однажды вечером Маршалл все же повел Кэт в город поужинать. Бернис после работы сидела дома, пытаясь отвлечься от дел чтением романа.

Альф Бруммель соблюдал распорядок дня, но почти не разговаривал с Сарой и другими служащими. Лангстрат болела, так, по крайней мере, отвечали в университете. Ее лекции на несколько дней были отменены.

Ханк и Мэри решили,что у них испортился телефон:так необычно тихо было в доме. Чета Колмэн уехала из города навестить родственников. Супруги Форсайт проводили инвентаризацию на своем складе. Остальные уцелевшие были заняты обычными повседневными делами.

Подозрительная тишина воцарилась повсюду. Воздух был наэлектризован, солнце казалось бледным, в городе стояла липкая жара. Но никто не мог расслабиться.

Высоко на холме за городом, на серебристо-сером стволе давно мертвого дерева, подобно огромному черному коршуну сидел Рафар, князь Вавилона. Демоны окружили его плотным кольцом, напряженно ожидая последнего приказа, но Рафар молчал. Час за часом сидел он совершенно неподвижно и, медленно ворочая желтыми глазами, наблюдал за городом.

На другом холме, на противоположной стороне города, укрывались между деревьями Тол и его воины. Они тоже наблюдали за городом и ощущали необычную, как перед грозой, тишину, таившую в себе страшную угрозу. Гило стоял возле капитана. Он пребывал в хорошо знакомом ему самому состоянии - так же происходило и в прошлые века.

- Это может начаться в любую минуту. Мы готовы? - спросил он Тола.

- Нет, - просто ответил капитан, не отрывая внимательного взгляда от города. - Не все уцелевшие еще собрались. А те, кто здесь, почти не молятся. Ни количества, ни силы молитв не хватает.

- А ведь черная туча злых духов над Стронгманом увеличивается день ото дня. Тол оглядел небо над Аштоном.

- Скоро они заполнят небо до краев.

Из своего укрытия он видел все, что происходило на другой стороне долины. Он видел безобразного противника, сидящего на большом мертвом дереве.

- И откуда только понабралось всей этой нечисти? - заметил Гило.

- Рафар давно готов к нападению. Он сам может назначить время и место битвы и отобрать для нее лучших воинов. Он способен атаковать в сотнях местах одновременно.

Гило покачал головой:

- Ты знаешь, что мы не сможем отразить такую атаку. В эту минуту к ним подлетел курьер.

- Капитан, - взволнованно доложил он, приземлившись, - у меня сообщение от тех, кто наблюдает за Стронгманом. Там началось движение. Демоны ведут себя все беспокойнее.

- Значит, начинается, - ответил Тол, и его слова понеслись по цепочке от воина к воину. - Гило!

- Капитан! - Гило выступил вперед. Тол обнял его за плечи.

- У меня есть план. Я хочу, чтобы ты взял нескольких помощников и организовал охрану в долине...

Гило был не из тех, кто ставит под сомнение приказы главнокомандующего, но тут и он не удержался:

- Всего нескольких? Под носом у князя Силы? Они продолжали обсуждать положение: Тол давал указания, Гило с сомнением качал головой. Наконец он вернулся к остальной группе воинов, выбрал себе спутников и скомандовал им:

- Отправляемся в путь!

Взмахнув крыльями, двадцать четыре воина, петлгя между деревьями, отлетели на необходимое расстояние и стремглав взмыли в небо.

Капитан подозвал к себе сильного, крепкого воина.

- Замени Сигну в охране церкви и отправь его сюда. Потом он подозвал еще одного курьера.

- Попроси Криони и Трискала расшевелить Ханка: он должен начать молиться, так же как и все уцелевшие. Вскоре появился Сигна.

- Следуй за мной, - приказал Тол. - Мы должны все как следует обсудить.

Для Ханка и его жены сегодня после обеда выдались спокойные и радостные часы. Мэри возилась в маленьком садике за домом. Сам пастор

заделывал дыру в заборе, сделанную детьми. Охотясь за сорняками на овощных грядках, Мэри вдруг услышала, что удары молотка Ханка стали раздаваться все реже, пока, наконец, совсем не утихли. Она взглянула в сторону мужа и увидела, что он молится, все еще держа в

руках инструмент. Он выглядел очень обеспокоенным, и Мэри окликнула его:

- Что-то случилось?

Ханк открыл глаза и, не поднимая головы, ответил:

- Какое-то нехорошее предчувствие.

 

 

Мэри подошла к нему:

- Что же это?

Ханк знал, откуда пришло чувство беспокойства.

- Это, должно быть, Господь предупреждает меня. Я чувствую приближение беды. Должно разразиться что-то ужасное. Пойду позвоню Форсайту.

В ту же секунду зазвонил телефон. Ханк пошел отвечать. Говорил Анди Форсайт:

- Прости, что беспокою, но я хочу спросить, не чувствуешь ли ты сейчас настоятельную необходимость молиться. Я уверен, что-то

происходит.

- Приходи ко мне, - попросил Ханк.

Ремонт забора был отложен.

В этот вечер Небесное воинство выжидало, в то время как Ханк, Форсайт и еще многие молились. Рафар по-прежнему восседал на мертвом дереве. Глаза его светились в сгущавшейся тьме. Когтистые пальцы продолжали барабанить по колену, брови были сведены в напряженную прямую линию. За его спиной собиралось несметное войско. Сосредоточенно, внимательно бесы следили за Рафаром, ожидая его приказа.

Солнце утонуло за холмами на западе, окрасив небо красным заревом.

Рафар выжидал. Демоны ждали вместе с ним.

Джулин Лангстрат сидела на кровати в позе лотоса. Глаза ее были закрыты, голова поднята, тело окаменело. Единственная стеариновая свеча освещала спальню. Погрузившись во тьму, она встречалась там с Хозяевами, духовными проводниками, учителями Высшего Плана. Глубоко в сознании, где-то внутри своего собственного существа она разговаривала с посланником. В ее завороженном сознании он представлялся ей молодой женщиной, одетой во все белое, с вьющимися светлыми волосами, ниспадающими почти до земли, колеблемыми легким ветром.

- Где мой господин? - спросила Лангстрат.

- Он ожидает и наблюдает за городом. Его армия ждет вашего слова, отвечала девушка.

- Все готово. Пусть ждет сигнала.

- Да, ваша милость.

И тут же, в одно мгновение, посланница, будто грациозная газель, скрылась из виду.

Посланник, черное, грязное, кошмарное существо с перепончатыми крыльями, в одно мгновение скрылся из виду. Безобразно изогнувшись, он летел над Аштоном с важным сообщением Рафару. Князь Вавилона по-прежнему выжидал.

Тьма над Аштоном сгущалась. Пламя свечи в комнате Лангстрат вытянулось затухающим длинным языком, тающим в расплавленном воске. Непроницаемая тьма побеждала слабый желто-красный огонек. Лангстрат шевельнулась, открыла остекленевшие глаза и поднялась с постели. Легонько подув, она погасила свечу и в полузабытье перешла в гостиную, где на столике горела другая свеча. Потеки воска, как страшные растопыренные пальцы, застыли на фотографии Тэда Хармеля, лежавшей под свечой.

Лангстрат опустилась на колени возле столика, держа голову совершенно прямо и закрыв глаза. Ее руки плавно опускались и поднимались над свечой, замирая в воздухе и простирая невидимый балдахин над пламенем. Затем на ее губах почти беззвучно возникло имя древнего бога, повторяемое раз за разом. Короткое жесткое имя срывалось с ее губ так, как будто она выплевывала горсти невидимых камешков, и с

каждым разом ее транс становился все глубже и сильнее. Ровным голосом непрерывно повторяла она страшное имя. Затем все громче и быстрее. Глаза Лангстрат раскрылись и, не мигая, уставились в пустоту. Тело забилось в конвульсиях, громкий шепот перешел в жуткий жалобный вой.

Восседая на сухом, мертвом дереве, Рафар слышал все. Его собственное дыхание становилось глубже, вырываясь из ноздрей желтыми вонючими клубами. Глаза блестели, когти впивались в ствол. Тело Лангстрат колебалось из стороны в сторону и тряслось, она выкрикивала имя, кричала, звала, устремив взгляд на пламя свечи, она призывала того, кому принадлежало имя. Потом Джулин застыла.

Рафар поглядел вверх, очень спокойно, очень внимательно, и прислушался.

Время застыло. Лангстрат была неподвижна, руки оставались простертыми над свечой.

Рафар слушал.

Воздух медленно протекал через ноздри Джулин, наполнГя легкие, и затем, с внезапно вырвавшимся изнутри воплем, она, как сачком, накрыла ладонями свечу, загасив пламя.

- Вперед! - закричал Рафар. Сотни демонов взметнулись в небо и, словно живой шлейф, устремились равномерным потоком на север.

- Смотрите! - воскликнул один из ангелов, и Тол и его войско увидели черный поток, протянувшийся через все небо, как дым большого пожара.

- Они направляются на север, прочь от Аштона, - заметил Тол.

Рафар смотрел на быстро удаляющуюся тучу демонов, и клыки его блестели в угрожающей ухмылке: "Я буду держать тебя в неведении, капитан небесных воинов!"

Тол громовым голосом отдал приказание:

- Охраняйте Хогана и Буша. Поднимите на ноги всех уцелевших!

Сотни ангелов кинулись вниз, в город. Тол видел Рафара, сидящего на мертвом дереве.

- Что же ты задумал, князь Вавилона? - задумчиво пробормотал капитан.

Резкий телефонный звонок пробудил Маршалла от беспокойного сна. Часы показывали 3.48. Рядом застонала Кэт, недовольная тем, что ее разбудили. Маршалл взял трубку и прохрипел "алло". В первое мгновение он никак не мог сообразить, что происходит на другом конце провода. Невозможно было разобрать ни одного слова. Голос был дикий, истерический, жалобный.

- Эй, эй! Успокойтесь и говорите медленно, иначе я брошу трубку! предупредил Маршалл. И вдруг он узнал голос: - Тэд? Это ты, Тэд?

- Хоган, - слышался срывающийся голос Хармеля, - они меня одолели, они здесь, повсюду!

Сон сразу пропал. Маршалл прижал трубку плотнее к уху и пытался понять, чем так взволнован Тэд.

- Я не слышу! Чего ты хочешь?

- Они узнали о нашем разговоре! Они здесь, повсюду!

- Кто - они?

Хармель стонал и выкрикивал что-то непонятное, от этих звуков у Маршалла кровь стыла в жилах. Он ощупью отыскал бумагу и ручку на ночном столике.

- Тэд! - закричал он в трубку, так что Кэт, вздрогнув, повернулась к нему. - Где ты? Ты дома?

До Кэт доносились вопли и крики из трубки, и это ее окончательно разбудило.

- Маршалл, кто это?

Однако муж ничего не ответил, пытаясь добиться от Тэда Хармеля членораздельного ответа.

- Тэд, успокойся и скажи, где ты находишься. - Пауза. Новые крики. - Я спрашиваю, как к тебе добраться? - Ручка Маршалла быстро царапала по бумаге. Постарайся вырваться оттуда, если можешь...

Кэт прислушивалась, но не могла понять, о чем говорит человек на другом конце провода.

Маршалл взволнованно проговорил в трубку:

- Мне понадобится самое меньшее полчаса, чтобы добраться до тебя, если я найду, где заправить машину. Нет, я приеду, держись пока, хорошо? Тэд?

- Кто такой Тэд?

Маршалл, не обратив внимания на вопрос жены, продолжал взволнованно говорить по телефону:

- Ладно, ладно, не будем терять времени, я еду. Постарайся успокоиться. Пока.

Бросив трубку, он спрыгнул с кровати.

- Кто, в конце концов, это был? - не унималась Кэт. Маршалл торопливо одевался.

- Тэд Хармель, я тебе о нем рассказывал...

- Не собираешься же ты ехать к нему среди ночи?

- Похоже, человек лишился рассудка...

- Иди ложись!

- Кэт, я должен ехать! Я не могу упустить такой случай.

- Нет! Это невероятно. Ты что, серьезно?

Маршалл был серьезен. Он поцеловал жену, пожелал ей спокойной ночи и, прежде чем она успела сообразить, что он действительно уходит, исчез. Кэт сидела в кровати пораженная, потом сердито откинулась на спину и уставилась в потолок, слушая, как машина выворачивает к воротам и стремительно уносится в ночь.

Глава 24

Маршалл вел машину на север. Быстро проскочив километров пятьдесят, он миновал городок Виндзор и помчался дальше. Маршал недоумевал, почему после бегства из города Тэд Хармель все же поселился так близко от Аштона. Тем более что их прошлая встреча состоялась в горах, километрах в ста пятидесяти от города. "Хармель, должно быть, сошел с ума и я тоже, если ввязываюсь в это дело, - думал Маршалл. - У него, наверное, паранойя, он витает где-то в другом мире".

Но телефонный разговор был слишком убедителен. Кроме того, представилась возможность возобновить связь с Хармелем - пока она ограничивалась единственным разговором.

Поглядывая в инструкцию, данную Тэдом, Маршалл чуть ли не ощупью отыскивал дорогу в лабиринте улочек и указателей. Когда он, наконец, обнаружил маленький покосившийся домик в конце поселка, на горизонте уже забрезжил рассвет. На дорогу ушло полтора часа.Да, все верно: старенький "валиант" Тэда стоял перед домом. Пристроившись сзади него, Маршалл выключил мотор и вышел из машины.

Входная дверь была распахнута настежь. Окно разбито. Оставаясь под прикрытием своей машины, Маршалл с минуту смотрел на дом. У него возникло неприятное чувство, уже испытанное им в ночь исчезновения Санди. Казалось, сегодня для его появления не было видимых причин. Маршалл не хотел себе признаться, но он боялся двинуться дальше.

- Тэд? - крикнул он не очень громко.

Никто не отозвался. Дело было нечисто. Маршалл заставил себя оторваться от машины, направиться к дому, подняться на веранду. Он шел медленно, осторожно, прислушиваясь и приглядываясь. Ни звука вокруг, кроме стука его собственного сердца. От хруста битого стекла под ногами перехватывало дыхание.

"Ну, Хоган, давай дальше".

- Тэд? - крикнул он в раскрытую дверь. - Тэд Хармель, это я, Маршалл Хоган.

Никакого ответа, но это явно был дом Тэда. На вешалке висело его пальто, а на стене над обеденным столом - страница "Кларион" в рамке.

Он заставил себя идти дальше. Вокруг был полный разгром. Осколки посуды были рассыпаны по всему полу. В гостиной возле пролома в стене, на куче осыпавшейся штукатурки валялся сломанный стул. Люстра под потолком была разбита, книги сброшены с полок и раскиданы повсюду. Окна были тоже разбиты. Маршалл почувствовал, как и в первый раз, насильственный, выматывающий нервы ужас. Он попытался стряхнуть его, не обращать на него внимания, но страх не отступал. Ладони Маршалла вспотели, слабость одолевала его. Он осмотрелся в поисках оружия и заметил длинную кочергу. "Держись спиной к стене, Хоган, успокойся, осмотри все углы", - приказал он себе Внутри не было видно ни зги, черная тьма была непроницаема. Он снова остановился, чтобы глаза привыкли к темноте, и старался нащупать выключатель. Над Маршаллом тихо шевелилось перепончатое крыло. Мутные желтые глаза наблюдали за каждым его движением. И здесь и там, по всей комнате, под потолком, на полках мебели, уцепившись за стены, как насекомые, висели демоны, одни из них подхихикивали, другие пускали изо рта кровавые пузыри.

Пробравшись к письменному столу в углу комнаты, Маршалл выдвинул ящики, пользуясь носовым платком, чтобы не оставлять отпечатков. Вещи в них лежали в полном порядке. С кочергой наготове он продвигался дальше по дому.

В ванной тоже царил беспорядок: в раковине и на полу валялись осколки разбитого зеркала.

Держась спиной к стене, Маршалл крался по коридору. Сотни желтых глаз следили за каждым его движением. Время от времени кто-нибудь

из бесов кашлял, брызгая слюной и вонючим паром. Самые отвратительные духи ожидали его в спальне. Они уставились на дверной проем отовсюду: со стен, из-под потолка, из каждого угла. Звуки их дыхания походили на удары цепей по жидкой глине.

Из коридора через дверь спальни Маршаллу был виден только угол постели. Озираясь по сторонам, он осторожно приблизился к двери. Заглянув в спальню, журналист увидел картину, которая навсегда запечатлелась в его памяти. Минута, когда он стоял, переводя взгляд с окровавленного покрывала на простреленную голову Тэда Хармеля и на большой револьвер, все еще зажатый в его окоченевшей руке, показалась ему вечностью.

Крики! Грохот! Оскаленные клыки! Демоны с диким воем кинулись со стен, из каждого закутка комнаты, вонзаясь, как стрелы, в сердце Маршалла.

Нестерпимо яркий луч света! Потом еще один, и еще! Ослепительно белый луч чертил светящиеся дуги, его острое лезвие врезалось, как коса, в густую толпу злых духов. Некоторые из них, кувыркаясь, проваливались в пустоту, другие спрессовывались в пачки и вдруг исчезали, оставлгя после себя клубы красного дыма. Потоки бесов по-прежнему со злобой бросались на одиноко стоящего человека, остолбеневшего от неописуемого ужаса. Но в это время четыре воина-ангела в белых сияющих одеждах окружили Маршалла, простирая сверкающие крылья над своим подопечным, их мечи, со свистом рассекая воздух, источали море света. Все вокруг наполнилось мертвящими душу криками безобразных духов. Мечи рубили их тела, руки, шеи, и демоны один за другим распадались на куски, которые, медленно растворГясь, исчезали, как пар. Натан, Армут и два других ангела - Сентер и Кри, раскидывали, рубили и вышвыривали прочь одного беса за другим. Клинки разили направо и налево. Их блеск был настолько ярок, что все краски вокруг померкли. Натан, подцепив одного демона на острие и раскрутив как следует, выкинул его прямо через крышу, бес исчез в облаке пара. Отважный ангел рубил мечом, свободной рукой хватая бесов за шиворот. Армут и Сентер врезались в толпу демонов, кося их мечом, как траву. Кри кинулся к Маршаллу и распростер над ним крылья, стараясь охранить этого мужественного человека.

- Гони их назад! - кричал Натан, кулаком разгоняя демонов над головой. Когда кто-нибудь из бесов, отлетая от удара, сталкивался с другими духами, раздавался звук, будто кто-то невидимый, проходя мимо, проводит палкой по штакетнику.

Демоны начали рассеиваться, их количество, как и их наглость, сразу же уменьшились наполовину. Натан, Армут и Сентер кружили вокруг Маршалла, отбрасывая прочь наглых бесов, ряды которых таяли на глазах.Какой-то демон, громко визжа от ужаса, взвился высоко в небо. Сентер догнал его и в мгновение ока прикончил духа. Некоторое время ангел продолжал кружить над крышей, быстро и решительно расправляясь со всеми пытавшимися улизнуть врагами. Меткими ударами, словно имел дело с теннисными мячами, он отправлял их в небытие. Вскоре все было кончено, почти так же внезапно, как и началось. Ни одного демона не осталось, ни одному не удалось удрать с поля сражения целым и невредимым. Сложив крылья, Натан приземлился в прихожей. Свет вокруг него постепенно угасал.

- Как чувствует себя наш друг? Кри с радостью сообщил:

- Он пока еще потрясен, но с ним все в порядке. Он выдержал и не потерял желания продолжать борьбу.

Армут, приземлившись, немедленно приступил к осмотру тела Хармеля. Сентер опустился сквозь крышу и присоединился к своему другу. Армут покачал головой и вздохнул:

- Капитан был прав - Рафар может выбрать любое место и время нападения. '

- Они владели Тэдом и долго мучили его, - заключил Сентер.

- А как Кевин Вид, его охраняют? - встревоженно спросил Натан.

Армут ответил немного растерянно:

- Тол послал к нему Сигну.

- Сигну? А разве он не стоит на вахте в церкви?

- Должно быть, Тол изменил свои планы. Натан напомнил ангелам об их собственных обязанностях:

- Хорошо бы позаботиться о Маршалле.

Но журналист уже собрался с силами. Поначалу ему показалось, что он первый раз в жизни поддался панике. "Только этого не хватало! Я не хочу сейчас влипнуть в эту переделку", - думал он. Несколько минут ему понадобилось, чтобы привести нервы в порядок и оценить ситуацию. Хармель теперь уже в прошлом, а как обстоит дело с другими?

Войдя в столовую, Маршалл отыскал телефон. Обхватив трубку платком, он набрал авторучкой номер полиции в Виндзоре, который, по счастью, был ближе, чем Аштон. Что-то подсказывало Маршаллу, что Бруммель и его полицейские вовсе не те лица, кому следовало звонить в данном случае.

- Я не хочу называть себя. Дело касается смертельного выстрела, самоубийства...

Он рассказал дежурному констеблю, как найти дорогу, положил трубку и поспешил прочь. Немного севернее по шоссе он нашел бензоколонку с телефоном-автоматом. Сначала он набрал номер Элдона Стращана. Никакого ответа.

Тогда он заказал разговор с "Кларион". Ради такого случая Бернис должна бы быть на месте. Ну-ка, отвечай! - "Аштон Кларион", - это была Кармен.

- Кармен, можешь соединить меня с мисс Крюгер?

- Конечно.

Бернис ответила немедленно:

- Хоган, ты собираешься бюллетенить?

- Постарайся отвечать спокойно, Берни, - попросил Маршалл. - Произошло нечто серьезное.

- Прими аспирин и ложись в постель.

- Умная девочка. Теперь приготовься. Я только что из дома Тэда Хармеля. Бедняга прострелил себе голову. Он позвонил мне под утро и орал нечеловеческим голосом, что за ним кто-то охотится. Я тут же помчался к нему домой и нашел его мертвым. Такое впечатление, что он с кем-то сражался не на жизнь, а на смерть. В доме полный разгром.

- А как ты себя чувствуешь сейчас? - спросила Бернис, продолжая игру.

- Я потрясен, но уже в порядке. Я позвонил в полицию Виндзора, но предпочел поскорее убраться из дома Тэда. Сейчас я на 38-й магистрали, вблизи Виндзора. Думаю проехать на север и посмотреть, как дела у Страчана. Я хочу, чтобы ты немедленно проверила, что происходит с Видом. Я не желаю, чтобы источники информации иссякли у меня под носом.

- Ты думаешь... ты думаешь, что это заразно?

- Еще не знаю. Хармель был немного не в себе, так что, может быть, это только отдельный случай. Я обязательно должен поговорить со Страчаном. Прошу тебя, не медли с Видом.

- 0'кей, я сделаю это сегодня же.

- Постараюсь вернуться после обеда. Береги себя.

- И ты тоже береги себя.

Вернувшись в машину, Маршалл нашел по карте кратчайший путь к Страчану. Примерно через час он подъезжал по старой дороге к знакомому симпатичному домику. Журналист плавно нажал тормоз, так что "бьюик" проскользил по влажному грунту, прежде чем остановиться. Открыв дверцу, он еще раз осмотрелся, не вылезая из машины. В своих предположениях он не ошибся. Оконные стекла здесь тоже были выбиты. Колли, которая непременно должна была бы дать знать о себе, молчала Вокруг стояла мертвая тишина.

Маршалл вышел из машины и тихо пошел к дому. Окна были разбиты, но, как заметил журналист, на этот раз стекла упали внутрь дома, а не наружу, как у Хармеля. Пройдя к дальнему концу дома он осмотрел стоянку: машин не было Он стал молиться, чтобы Элдон и Дорис оказались не здесь а где-нибудь подальше от этого погрома. Обогнув дом. Маршал подошел к веранде с другой стороны и поднялся по ступенькам ко входной двери. Она была заперта на замок. Заглянув в разбитое окно - стекло почти полностью вывалилось - он увидел полный хаос: в доме все перевернули вверх дном, как при обыске. Маршалл осторожно влез прямо через окно в когда-то нарядную гостиную. Теперь здесь все было разгромлено: мебель повалена, диванные подушки вспороты, кофейный столик разнесен в щепки. Изломанные торшеры валялись на полу, все было сметено со своих мест и раскидано.

- Элдон! - позвал журналист. - Дорис! Есть кто-нибудь дома?

"Как будто я жду, что кто-то ответит", - подумал Маршалл. Но что это там, на каминном зеркале? Он присмотрелся. Кто-то разлил красную

краску... или это была кровь? Маршалл подошел поближе и с облегчением вздохнул, почувствовав запах краски. На зеркале вкривь и вкось кто-то написал отвратительные ругательства.

Журналист знал, что ему предстоит осмотреть весь дом, и в это мгновение сообразил, что не испытывает такого ужаса, как в доме Хармеля. Может быть, в этот день он уже получил хорошую порцию наркоза, а может, не верил в худшее. Маршалл облазил весь дом сверху донизу, до самого подвала. К своей радости, он не обнаружил ничего ужасающего, хотя он испытывал сильное чувство беспокойства и недоумения. И там и тут было много общего, несмотря на существенную разницу. Во второй раз внимательно осматривая гостиную, он размышлял о том, какая связь могла быть между этими случаями. Оба, и Хармель и Страчан, были свидетелями в расследовании Маршалла и потому оказались в смертельном опасности. Но Хармель, обуреваемый смертельным ужасом. мог сам разгромить свой дом, сражаясь неизвестно с кем, в то время как разрушения в доме Страчана были сделаны явно не хозяином, а кем-то другим, желающим запугать его. Одно объединяет эти погромы - страх. Против обоих - Хармеля и Страчана - применили тактику запугивания, хотя и по-разному. Но почему бы...

- Стоять! Не двигаться! Полиция! Не сходя с места, Маршалл видел через разбитое окно полицейского, который целился в него из пистолета.

- Успокойтесь, - произнес Маршалл как можно убедительнее и вежливее.

- Поднимите руки, чтобы я их видел! - приказал полицейский. Маршалл повиновался.

- Меня зовут Маршалл Хоган, я издатель "Аштон Кларион", друг Страчанов.

- Стойте спокойно. Я хочу видеть ваше удостоверение, мистер Хоган.

Маршалл объяснял все, что собирался делать:

- Я опущу руку в карман, там у меня бумажник. Теперь я брошу его вам через окно.

Второй полицейский поднялся на веранду и тоже направил пистолет на Маршалла. Тот бросил бумажник через окно,и первый полицейский

поднял его. Минуту он изучал удостоверение.

- Что вы здесь делаете, мистер Хоган?

- Пытаюсь разобраться, что же такое произошло в доме. И я бы хотел знать, что случилось с Элдоном и его женой Дорис.

Полицейского, видимо, удовлетворили документы Маршалла, и он заметно расслабился, но все еще не опускал пистолета. Подергав дверь, он спросил:

- Как вы вошли?

- Через это окно.

- Хорошо, мистер Хоган, я попрошу вас вылезти назад, очень осторожно и медленно. Будьте добры, держите руки, чтобы я их видел.

Маршалл повиновался. Когда он оказался на веранде, полицейский поставил его с поднятыми руками лицом к стене и обыскал.

- Вы приехали из Виндзора?

- Виндзорская полиция, - ответил тот коротко, защелкивая наручники на руках Хогана. - Вы арестованы, советую вести себя спокойно...

Маршалл прикинул, каким образом ему действовать и что сказать, чтобы поскорее освободиться, но решил, что лучше всего молчать.

Глава 25

Бернис позвонила Кевину Виду сразу же после разговора с Маршаллом, но ей никто не ответил. Вероятнее всего парень был на работе. Покопавшись в своих бумагах, она нашла телефон компании "Древесина братьев Горст". Ей ответили, что Кевин сегодня не появлялся на лесопилке, и просили передать ему, если она его разыщет, чтобы он срочно пришел, иначе потеряет место.

- Благодарю, мистер Горст.

Она позвонила в "Лесную таверну", в Бэйкер. Ответил Дан, хозяин заведения:

- Да, Вид приходил сегодня утром, как обычно, но у него было отвратительное настроение, и он подрался с одним из своих собутыльников. Я был вынужден вышвырнуть их обоих.

Бернис продиктовала Дану телефон "Кларион", на случай, если он снова увидит Вида.

Положив трубку, она с минуту раздумывала, соображая, как поступить. Не было ни малейшего желания ехать в Бэйкер, но, с другой стороны, приказ есть приказ. Бернис достала свое служебное расписание на сегодняшний день и изменила его так, чтобы высвободить время для поездки.

- Кармен, - сказала она, подхватывая куртку и сумочку, - я думаю, меня не будет целый день. Если Маршалл позвонит, скажите ему, что я отправилась проверить один источник, он знает, о чем идет речь.

- Хорошо, - ответила Кармен.

Местечко Бэйкер находилось километрах в двадцати пяти от Аштона, на север по скоростному шоссе номер двадцать семь, а место, где жил Кевин, расположилось на три километра ближе к городу. Бернис разыскала нужный ей дом без труда. Это были жалкие берлоги, втиснутые в старое, пропитанное плесенью складское помещение. Нос подсказывал девушке, что канализация здесь была явно не в порядке. Бернис поднялась по деревянной лестнице на площадку для грузов, служившую теперь верандой. Внутри дома царили сумерки. Вдоль коридора тесно расположились двери. Комнаты, в которые они вели, скорее походили на раздевалки, чем на квартиры.

На верхнем этаже послышались чьи-то шаги по скрипучим доскам пола, потом они раздались уже на лестнице, прямо у нее за спиной.Бернис резко повернула голову и успела разглядеть безобразную фигуру, спускающуюся вниз. Это было тощее угреватое существо в черной кожаной одежде. Бернис быстрыми шагами направилась в другой конец коридора, как будто у нее там было спешное дело.

- Эй! - раздался голос. - Ты кого-нибудь ищешь? "Пошевеливайся, Бернис", подумала девушка и ответила:

- Пришла повидать друга.

- Приятно провести время! - сладко протянул угреватый, глядя на нее так, словно она была говяжьей котлеткой.

Бернис шла по коридору, надеясь, что в конце его не окажется тупика. Спиной она чувствовала, что парень продолжает наблюдать за ней.Ну, Хоган, ты за это получишь! К ее великой радости, в темном конце коридора оказалась вторая лестница, ведущая наверх. Квартира Вида была под номером двести, так что она начала подниматься на второй этаж. Старые, скрипучие, полустертые ступени освещались голой лампочкой, болтавшейся где-то под высоким потолком. Лет тридцать назад кто-то, видимо, пытался побелить стены. Бернис поднималась, стараясь не глядеть на гадкие надписи, нацарапанные повсюду. Каблуки гулко стучали по изношенным доскам. Поднявшись на второй этаж, она направилась в дальний конец коридора, внимательно глядя на комнатные номера. Из-за некоторых дверей доносились звуки очередной телевизионной "мыльной оперы", рок-музыки, шума семейных ссор. Добравшись до двери Вида, Бернис постучала. Ответа не последовало, но дверь у нее под рукой открылась сама по себе. Бернис осторожно распахнула ее пошире. Внутри комнаты был совершенный погром. Бернис и раньше приходилось видеть жилища неряшливых людей, но как, все-таки, Вид мог жить среди такого беспорядка?

 

 

- Кевин? - позвала она.

Никакого ответа. Бернис вошла, прикрыв за собой дверь То, что она увидела, можно было посчитать последствиями нашествия вандалов. Имущества у Вида было немного, но и это немногое было изломано, разбито и разбросано. Раскладушка была скручена в спираль, проломанная гитара валялась на полу среди осколков посуды, лампочка под потолком разбита. Потом она увидела надпись во всю стену, сделанную аэрозолью: грязные ругательства и угрозы. Долгое время Бернис стояла неподвижно. Она была страшно напугана. Смысл увиденного был ясен: сколько придется ждать, когда наконец удар настигнет ее и Маршалла? Неизвестно, что обнаружил он у Страчанов, неизвестно, как сейчас выглядит ее собственный дом, но одно очевидно: в полицию обращаться бесполезно, потому что полиция на "их" стороне. Наконец девушка тихонько выскользнула из комнаты, написала короткую записку на случай, если Кевин явится домой, и сунула ее в щель над дверной ручкой. Оглядевшись по сторонам, она снова пошла в конец коридора к той же лестнице, по которой поднималась наверх. В середине лестницы была площадка, и верхнзя половина пролета закрывала обзор в ее дальнем темном углу. Бернис успела только подумать, что не любит слепых углов в таких местах, да еще плохо освещенных...

Черная фигура кинулась на нее с нижнего пролета. Она отлетела к стене, зубы лязгнули от удара.Парень в черном! Тяжелая грязная рука сгребла ее блузку в кулак. Страшный удар в бок. Ткань порвалась, Бернис пошатнулась. Удар в левое ухо, оглушительный, как взрыв. Смутно различимое, полное ненависти лицо...

Бернис падала, хватаясь руками за доски стены, но была не в силах удержаться и соскользнула по стене на пол. Черный ботинок мелькнул перед глазами, очки вдавились в лицо, голова глухо ударилась о стену. Парень продолжал бить ее, и каждый удар болью разносился по всему телу. Потом шаги, шаги, шаги, шаги... И он исчез.

Бернис лежала в полузабытье, голова кружилась. На полу в крови валялись осколки очков. Девушка потянулась к стене, пытаясь подняться. Ей казалось, что на нее все еще сыплются удары кулаков и ног. Она чувствовала, как кровь течет изо рта и носа. Пол притягивал ее как магнит, и голова снова ударилась о доски. Бернис застонала, издавая гортанный звук: кровь и слюна пенились в горле и во рту. Она сплюнула и, подняв голову, попыталась позвать на помощь, но раздался лишь полустон, полуплач. Где-то наверху половицы внезапно заскрипели и загремели под торопливыми шагами. Девушка слышала, как люди на лестнице что-то кричали, ругались, но не могла пошевелиться. Звуки и свет то исчезали, то нарастали в ее полу потухшем сознании. Чьи-то руки подняли ее, понесли, тряпкой отирали рот. Потом она почувствовала тепло одеяла. Влажное холодное полотенце часто меняли на ее лице. Бернис снова сплевывала кровь и слюну, снова слышала возле себя чью-то ругань.

Несмотря на настойчивость детектива виндзорской полиции, Маршалл до сих пор не ответил ни на один вопрос.

- Здесь пахнет убийством, - убеждал его полицейский. - Мы знаем из достоверных источников, что рано утром вы были в доме Тэда Хармеля. Примерно в то время, когда он умер. Что вы скажите на это?

"Этот "финт ушами" родился еще вчера, - подумал Маршалл. - Дожидайся, ничтожество, так я тебе и рассказал все, чтобы меня потом вздернули! Ни за что в жизни не соглашусь, что это было убийство". Что Маршалла действительно интересовало, так это то, кто же был "достоверным источником" и откуда этот "источник" мог не только знать, что он был у Хармеля, но и отыскать его у Страчана? Он напряженно искал ответ на этот вопрос.

- Так почему вы не хотите отвечать? - в который раз допытывался детектив.

Маршалл не говорил ни да, ни нет и вообще не реагировал на вопросы.

- Ну, - пожал плечами полицейский, - тогда скажите мне, по крайней мере, имя вашего адвоката. Я уверен, что он вам понадобится. Маршалл не мог ни назвать настоящего имени, ни придумать его на ходу. Оба выжидали.

- Спенс, - нарушил молчание дежурный полицейский, - кто-то звонит из Аштона. Детектив поднял трубку.

- Спенс Нельсон. Ага, привет, Альф. Чего ты хочешь?

"Альф Бруммель? Дело приобретает совершенно новый оборот", - подумал Маршалл.

- Да, - сказал Нельсон, - он тут. Хочешь с ним поговорить? Он не желает разговаривать с нами. - Детектив протянул трубку Маршаллу. - Это Бруммель. Маршалл взял трубку.

- Алло, это Хоган.

Альф Бруммель разыгрывал изумление и потрясение:

- Маршалл, я не понимаю, что у вас происходит?

- Я ничего не скажу.

- Они говорят, что убит Тэд Хармель, и подозревают тебя. Неужели это правда?

- Я ничего не скажу.

Альф начал понимать, в чем дело.

- Маршалл... я звоню, чтобы узнать, как я могу тебе помочь. Я уверен, что это ошибка и мы сумеем ее исправить. Но что же ты делал у Хармеля?

- Я ничего не скажу.

Бруммель прикинулся обиженным: ,

- Маршалл, можешь ты забыть, что я полицейский? Я ведь твой друг и хочу тебе помочь.

- Помогай.

- Да я это и собираюсь сделать. Передай трубку детективу Нельсону. Может быть, мы с ним придем к какому-нибудь соглашению.

Нельсон поговорил немного с Бруммелем, и по их разговору было видно, что они прекрасно знают друг друга.

- Ладно, может, ты сумеешь добиться от него больше, чем я, - дружески сказал Нельсон. - Конечно, почему бы и нет? Да, хорошо, - Детектив посмотрел на Маршалла. - Альф сейчас разговаривает по другому телефону. Но он действительно хочет вам помочь, и я думаю, что он может взять на себя ответственность в вашем деле, если вас это устраивает.

Маршалл понимающе кивнул. Теперь у Бруммеля есть все, что ему нужно. "В вашем деле"! Не будь этого "дела", так Бруммель отыщет другое. Что же теперь произойдет? Хармель и Хоган в одной связке: изнасилование малолетних и убийство в гангстерском стиле?

Нельсон тем временем вернулся к разговору с Бруммелем:

- Да, алло. Да, конечно. - Он протянул трубку Маршаллу. Бруммель был встревожен, по крайней мере, казался встревоженным:

- Маршалл, мне сейчас звонили из службы спасения. Они послали "скорую" в Бэйкер. Это касается Бернис. Ее сильно избили.

Никогда еще Маршалл не желал с такой силой, чтобы слова Бруммеля оказались ложью.

- Расскажи подробнее.

- Мы ничего не знаем, пока они не приедут сюда. Дорога не займет много времени. Тебя сейчас отпустят под расписку на мою ответственность. Будет лучше, если ты немедленно вернешься в Аштон. Можешь зайти ко мне часа... часа в три, например?

Маршалл с трудом сдержался, чтобы не выпалить в трубку все, что накипело у него внутри.

- Я приду, Альф. Никто не сможет мне помешать.

- Прекрасно, тогда увидимся в три часа. Маршалл передал трубку Нельсону.

- Мы отвезем вас обратно к вашей машине, - сказал детектив, улыбаясь.

Парень, одетый с ног до головы в черную кожу, снова был в Аштоне. Он несся со всех ног по улицам и аллеям города, как одержимый, озираясь по сторонам, размахивая руками, крича вне себя от страха. Пять мрачных демонов сидели у него на спине. Они проникли в его тело, впились, как огромные пиявки, глубоко вонзив когти в его мозг. Но не бесы гнали парня, напротив, они сами были смертельно напуганы. Низко над демонами и их несчастной жертвой кружило шестеро небесных воинов с обнаженными мечами. Они летели то справа, то слева, то взмывали вверх, то бросались вниз, подгонгя парня с сидящими на нем демонами в нужном направлении.Демоны шипели и плевались, жилистыми лапами пытаясь отбиться от ангелов. Парень бежал, отмахиваясь от чего-то невидимого, как от роя ос. Он завернул за угол вместе со своими спутниками и преследователями. Демоны пытались податься влево, но ангелы преградили им путь, заставив повернуть вправо. Демоны подчинились и с жалобным воем кинулись направо. Бесы взывали о милосердии. "Нет! Оставьте нас в покое! - умоляли они. - У вас нет никакого права!" Немного впереди по улице шли Ханк Буш и Анди Форсайт, решившие уделить время прогулке и беседе о своих обязанностях и молитве. Рядом с ними держались Трискал, Криони, Сэт и Сцион. Все четверо видели, кого вели их товарищи, и были готовы к встрече.

- Пришло время практических занятий для нашего бойца, - заметил Криони.

Трискал поманил демонов пальцем: "Сюда, сюда!" Анди, обернувшись, первым увидел фигуру парня.

- Однако!..

- Что такое? - Ханк заметил удивление на лице спутника.

- Приготовься. Там Бобби Кореи!

Ханк поднял глаза и сжался в комок при виде безумного парня, бегущего прямо на них. Бобби, с выпученными от ужаса глазами, руками бил воздух, сражаясь с невидимыми врагами.

- Будь осторожен, он может быть опасен, - предупредил Анди.

- Какой ужас! - Остановившись, они ждали, что будет делать Бобби. Увидев их, он закричал с еще большим испугом:

- Нет! Нет! Оставьте нас в покое!

Демоны и так достаточно устали и вовсе не желали иметь дела еще и с Бушем, и с Форсайтом. Они крутились вокруг Бобби, стараясь удрать, но шестеро небесных воинов преграждали им путь. Бобби остановился, как вкопанный. Он тупо посмотрел на Ханка и Анди, потом обернулся к своим невидимым врагам. Обезумевший парень вскрикнул, но остался стоять на месте со скрюченными дрожащими руками. Глаза его закатились и остекленели. Ханк и Анди медленно приближались к нему.

- Тише, Бобби, - спокойно обратился к нему Анди. - Успокойся.

- Нет! - заорал Бобби. - Оставьте нас в покое! Мы не желаем иметь с вами дела!

Один из ангелов ткнул демона острием меча.

- О-о-о! - закричал Бобби и упал на колени. - Оставьте нас в покое, оставьте нас в покое!

Быстро подойдя к нему, Ханк уверенно произнес:

- Во имя Иисуса, замолчи.

Бобби снова завопил.

- Замолчи! - крикнул Ханк.

Бобби утих и начал плакать, стоя на коленях прямо на тротуаре.

- Бобби, ты меня слышишь? - Ханк наклонился и мягко повторил: - Бобби, ты меня слышишь?

Один из демонов зажал ладонями уши Бобби, и тот не расслышал вопроса. Зато Ханк услышал слова Святого Духа и понял, что сделал демон. - Во имя Иисуса, демон, убери лапы от его ушей! - твердо проговорил пастор и вновь обратился к одержимому: - Бобби, ты меня слышишь?

На этот раз Бобби ответил:

- Да, пастор, я слышу.

- Хочешь освободиться от этих бесов? "Нет! Он не хочет! Он принадлежит нам", - немедленно отреагировали бесы, и Бобби выкрикнул в лицо Ханку:

- Нет! Он не хочет! Он принадлежит нам!

- Молчи дух, я разговариваю с Бобби. Демон больше ничего не сказал и, воровски озираясь, отошел.

- Я сделал что-то ужасное, - пробормотал Бобби и заплакал. - Вы должны мне помочь... я не представлял, что способен на такое...

Повернувшись к Анди, Ханк тихо сказал:

- Мы должны увести его куда-нибудь, где можно будет спокойно поговорить и где он может закатывать сцены, если уж так ему хочется.

- В церковь?

- Пойдем, Бобби.

Они взяли его под руки, помогли подняться и направились вдоль улицы: трое людей, шесть ангелов, пять демонов, а за ними чуть позади четыре небесных воина.

Быстро миновав Бэйкер, Маршалл сделал крюк и подъехал к общежитию. Там не было никаких признаков жизни, и он помчался в Аштон. "Скорая" уже стояла перед входом в больницу. Санитар, задвигавший носилки обратно в машину, объяснил Маршаллу:

- Она в отделении скорой помощи, вторая дверь.

Рванувшись ко входу, Маршалл через мгновение стоял перед нужной ему дверью. Взявшись за ручку, он услышал крики боли. Бернис лежала на столе, и две медсестры промывали ей лицо и перевязывали раны. Увидев девушку, Маршалл дольше не смог сдерживать себя. Вся злость, все нервное напряжение, весь ужас пережитого за день вырвались наружу жутким ругательством.

- Это ты верно, в самую точку, - выдавила Бернис сквозь распухшие губы. <

Маршалл кинулся к столу, и врач и медсестры расступились, пропуская его. Он смотрел, взяв девушку за руку, и не мог поверить своим глазам. Избивавший ее был беспощаден.

- Кто это сделал? - глухо спросил он, вне себя от гнева.

- Мы прошли все пятнадцать кругов, шеф.

- Не смей со мной шутить! Ты видела, кто это был?

Доктор остановил его:

- Успокойтесь, дайте нам сначала помочь пострадавшей..

Бернис что-то прошептала. Маршалл, не расслышав, нагнулся к ее лицу, и она прошептала снова. Распухшие губы мешали ей говорить отчетливо:

- Он меня не изнасиловал.

- Слава Богу! - Маршалла передернуло. Его ответ не удовлетворил Бернис, она жестом попросила его нагнуться и слушать.

- Единственное, что он сделал, - избил меня. Это все, что было ему нужно.

- А тебе что, этого мало? - прошипел Маршалл довольно громко.

Бернис дали стакан воды. Девушка прополоскала горло и сплюнула в тазик. |

- Как дом Страчана, все такой же симпатичный и опрятный? - спросила она.

Маршалл медлил с ответом. Он обратился к доктору:

- Вы позволите мне поговорить с ней наедине? Доктор раздумывал.

- Через несколько минут ее повезут на рентген...

- Дайте нам только тридцать секунд, - потребовала Бернис, - только тридцать секунд.

- Нельзя ли подождать?

- Нет, пожалуйста...

Врач и медсестры вышли из процедурной.

Маршалл тихо сказал:

- В доме Страчана был полный разгром, кто-то постарался на совесть. Его самого не оказалось. Я понятия не имею, где он может быть и что с ним.

- На квартире Вида - то же самое, - отчитывалась Бернис. - И на стене кто-то написал угрозы. Вида не было сегодня на работе. Дан из "Лесной таверны" сказал, что он был чем-то сильно раздражен. В общем, Вид исчез, я его не нашла.

- А мне шьют убийство Хармеля. Они узнали, что я был там утром. Они думают, что это я его убил.

- Маршалл, Сузан Якобсон была права: наш телефон прослушивают. Вспомни, ты позвонил мне в "Кларион" и сказал о том, что был у Тэда и куда собираешься ехать.

- Да-да-да. Я об этом думал. Но это значит, что виндзорская полиция тоже замешана в этом деле. Они точно знали, где и когда меня искать, и нашли у Страчана.

- Бруммель и Нельсон - вот так, - и девушка сцепила указательные пальцы.

- У них, наверное, уши повсюду.

- Они знали, что я еду к Виду одна... и знали, когда... - сказала Бернис, и вдруг ее осенило: - Кармен это тоже знала!

Это откровение подействовало на Маршалла, как смертный приговор.

- Кармен знает очень многое.

- Нам здорово вмазали, Маршалл. Я думаю, таким способом они стараются дать нам понять кое-что.

Маршалл подзадоривал себя:

- Ну, погоди только! Уж я доберусь до Бруммеля! Бернис поймала его руку.

- Будь осторожен, я хочу сказать, очень осторожен. Маршалл поцеловал ее в лоб:

- Удачного рентгена.

Он стремглав выскочил из комнаты, как разъяренный бык, у которого никто не отважился бы встать на пути.

Глава 26

Лицо Маршалла было совершенно красным от гнева. Он был до того зол, что поставил машину, заняв сразу два места на стоянке перед зданием суда. Журналист решил, что прогулка через улицу к полицейскому управлению немного охладит его, но этого оказалось слишком мало. Пихнув дверь он вошел в приемную. Сары на обычном месте не было. Бруммеля в кабинете не оказалось. Маршалл взглянул на часы - было ровно три. Из-за угла вышла женщина, которую он раньше здесь не встречал.

- Добрый день, - поздоровался он и резким тоном добавил: - Кто вы?

Женщина была удивлена вопросом и смущенно ответила:

- Я... меня зовут Барбара, я здесь секретарь.

- Секретарь? Что случилось с Сарой?

Она была и напугана, и немного возмущена его тоном:

- Я... я не знаю никакой Сары, но чем я могу вам помочь?

- Где Альф Бруммель?

- Вы мистер Хоган?

- Да.

- Шериф Бруммель ждет вас в конференц-зале, в конце коридора.

Она еще не закончила фразы, а Маршалл уже стремглав шел по коридору. Если бы дверь оказала ему малейшее сопротивление, он разнес бы ее в щепки. Журналист влетел в помещение, готовый свернуть шею первому встречному. Однако претендентов оказалось достаточно много: комната была полна людей. Для Маршалла это было полной неожиданностью. Он огляделся и у него не осталось ни тени сомнений в том, что сейчас произойдет: вокруг Бруммеля чинно сидели его друзья и соратники. Шишки. Лгуны. Интриганы.

В окружении приятелей, сверкая белозубой улыбкой, на председательском месте восседал Альф.

- Привет, Маршалл. Будь другом, закрой за собою дверь. Маршалл захлопнул дверь и окинул взглядом собравшихся явно ради него людей. Здесь были Оливер Янг, судья Бэйкер, окружной ревизор Ирвинг Пирс, шеф пожарной станции Франк Брэди, детектив Спенс Нельсон из Виндзора, несколько других, незнакомых Маршаллу лиц и, наконец, сам мэр города Дэвид Стин.

- Смотрите-ка, мэр Стин, - холодно заметил Маршалл. - Занятно встретить вас здесь.

Мэр, не говоря ни слова, сердечно улыбнулся, как кукла-марионетка, которой, кстати, он всегда и казался Маршаллу.

- Садись, пожалуйста, - вкрадчиво произнес Бруммель, жестом указывая на свободный стул.

Маршалл не двигался с места.

- Альф, это и есть та самая встреча, о которой мы договаривались?

- Да, это та самая встреча, - согласился шериф. - Я думаю, ты знаком не со всеми присутствующими...

С наигранным удовольствием Бруммель представил журналисту новые лица: Это Тони Сульский, адвокат. Нед Весли, я думаю, ты его встречал, председатель Независимого банка. Как мы понимаем, с Эженом Байлором, членом университетского правления, ты знаком. Это, если ты помнишь, Джимми Клэйборн из "Коммерческой печати". - Бруммель показал зубы в своей отвратительной улыбке. - Пожалуйста, садись!

Весь кипя от гнева, мысленно проклиная шерифа, Маршалл, внешне спокойный, холодно ответил:

- Не очень-то старайся, я под следствием. Оливер Янг поспешно опередил Альфа:

- Маршалл, это будет честный и сердечный разговор.

- Да? А кто сделал отбивную из моего репортера? - у Хогана не было ни малейшего желания выступать в роли приятного собеседника.

- Маршалл, подобные вещи часто происходят с неосторожными людьми, ответил Бруммель.

В конце концов журналиста прорвало, и он выложил все напрямую:

- Бруммель, это не просто "произошло". Это было подстроено. На нее напали, избили, а твои полицейские даже пальцем не пошевелили, и вы все знаете почему! - Он посмотрел им прямо в глаза. - Вы все в этом замешаны, и вы вместе задумали этот дешевый трюк. Вы громите дома, угрожаете, изгоняете людей, а потом делаете вид, как будто у вас тут клуб невинных мальчиков. - Он указал на Бруммеля: - А ты позоришь свою профессию. Ты используешь власть, которую тебе доверили, чтобы запугивать людей и покрывать свои собственные грязные дела!

Янг снова попытался вмешаться:

- Маршалл...

- А ты называешь себя Божьим служителем, пастором, "благолепным" примером того, каким должен быть христианин. Ты лгал мне все это время, Янг, прикрываясь так называемой профессиональной этикой. Ты по уши увяз во всей этой чертовщине вместе с ведьмой Лангстрат и делаешь вид, что тебе об этом ничего неизвестно. Скольких людей, доверившихся тебе, ты предал и оболгал?

Присутствующие в зале молчали. Маршалл продолжал метать молнии.

- Если все вы тут - слуги общества, тогда Гитлер был великим благодетелем человечества! Вы занимаетесь интригами и подлогами, вы захватываете город, как банда гангстеров. И вы заставили замолчать всех, кто пытался сказать правду и стоял у вас на дороге. Вы еще прочтете об этом в газете, господа мои! Если вы будете все отрицать или все же захотите дать какие-нибудь объяснения, я их с удовольствием выслушаю, я даже напечатаю все, что вы скажете, но пришло, наконец, время написать правду обо всех вас,нравится вам это или нет.

Янг снова поднял руку, останавливая разбушевавшегося журналиста:

- Маршалл, я хочу предупредить тебя, контролируй свои слова.

- Не беспокойся, у меня есть конкретные доказательства. У меня есть свидетельства пострадавших по вашей вине невинных людей: Карлуччи, Райтса, Андерсона, Домбровского, больше сотни из тех, кого вы лишили дома и работы угрозами и налоговыми махинациями.

- Угрозы?! - удивленно взвизгнул Янг. - Маршалл, не в нашей власти воспрепятствовать страху, идиотским суевериям, разбитым бракам. Что ты, в самом деле, собираешься писать? Что Карлуччи, например, уверены, будто их магазин посетили злые духи и они же сломали руки их малолетнему сыну? Так, что ли?

Маршалл отмахнулся:

- Да, Янг, это твоя специальность. Я напишу, что ты и твоя компания раздували страхи и играли на их суеверии. Я расскажу о странных темных идеях, которые ты исповедуешь, чтобы добиться своего. Я все знаю о Лангстрат и ее фокусах с чтением мыслей. Я знаю, что каждый из вас в этом участвует. Я собираюсь написать, что вы хватаете людей по подложным обвинениям только для того, чтобы уволить их с работы и посадить на их место своих людей. Вы обвинили Лью Грегори, прежнего ревизора, в использовании служебного положения вы полностью поменяли правление Вайтмор-колледжа после того, как Элдон Страчан напал... - он обернулся к Байлору, - на финансовые махинации Эжена Байлора! Вы заставили Тэда Хармеля сломя голову бежать из города, состряпав дело об изнасиловании бедной дочери Адама Джарреда, и вы учредили целый фонд, собирая деньги на ее университетское образование. А если присмотреться, то окажется, что вы сами и финансируете этот фонд. Я напишу, что моего репортера незаконно арестовали бруммелевские подпевалы, поскольку она сфотографировала то, что вы скрываете превыше всего: ни больше ни меньше, как самого Александра Касефа вместе с Бруммелем, Янгом и Лангстрат, а ведь Касеф - главная фигура заговора по захвату города, которому вы помогаете, вы, жаждущие власти, псевдодуховные неофашисты! Янг спокойно улыбнулся:

- Из чего следует, что ты собираешься писать об "Омни корпорейшн".

Маршалл едва верил своим ушам: "Неужели это произнес Янг? Значит, настало время сказать правду?"

Янг невозмутимо продолжал:

- Да, ты разузнал обо всем, что куплено и чем владеет "Омни", не так ли?

- Верно, разузнал.

- Ну, и сколько же домов, по-твоему, скупила "Омни корпорейшн" за неуплату налогов? - спросил он со смешком. Маршалл не собирался участвовать в этой игре:

- Скажи сам.

Янг повернулся к ревизору Ирвингу Пирсу. Тот заглянул в свои бумаги.

- Мистер Хоган, я думаю, ваше расследование показывает цифру сто двадцать три - это количество домов, проданных с аукциона за неуплату налогов и приобретенные "Омни"...

Маршалл прекрасно знал это. "Ну, и что же дальше?"

- Я в этом уверен.

- Вы ошиблись.

"Давай, давай, ври дальше, Пирс".

- Точная цифра сто шестьдесят три. Это были абсолютно законные сделки, совершенные в течение последних пяти лет.

Маршаллу не понравился такой поворот, но он промолчал.

- Ты прав, - продолжал Янг, - "Омни" владеет жилыми домами и предприятиями. Но ты должен понять, насколько улучшилось состояние этих домов при новых владельцах. Я бы сказал, что благодаря этому Аштон стал заметно лучше.

Маршалл чувствовал, как в нем снова закипает гнев.

- Эти люди честно платили налоги! Я говорил с целой сотней человек!

Пирс был непоколебим:

- У нас есть документы, свидетельствующие об обратном

- Это чистая ложь!

- Что же касается университета... - Янг посмотрел на Эжена Байлора и кивнул ему, прося продолжить. Байлор поднялся.

- Я право же устал от всех этих пересудов и сплетен о том, что университет якобы находится на грани экономической катастрофы. Наоборот, наши дела идут прекрасно, а эта... оскорбительная кампания, затеянная Элдоном Страчаном, должна прекратиться, иначе мы подадим в суд. Мистер Сульский как раз собирается этим заняться.

- У меня есть заключения, у меня есть доказательства, что вы спустили на сторону миллионы, принадлежащие Вайтмор-колледжу.

- У тебя нет никаких доказательств, Маршалл,' никаких заключений.

Маршалл улыбнулся:

- Вы увидите, что у меня есть!

- Мы уже увидели. Все, - спокойно проговорил Бруммель.

У Маршалла возникло чувство, как будто он, оторвавшись от скалы, только что сделал шаг в пропасть.

Янг продолжал холодно:

- Мы следили за твоими бесплодными попытками с самого начала. Мы знаем, что ты разговаривал с Тэдом Хармелем, мы знаем, что ты расспрашивал Элдона Страчана, Джо Карлуччи, Лью Грегори и сотню других шарлатанов, разочарованных неудачников и пророков судного дня. Мы знаем, что ты преследовал наших людей и наши начинания. Ты даже пытался встрять в наши личные дела, - Янг сделал эффектную паузу. - Теперь с этим покончено, Маршалл.

 

 

- После этой встречи? - спросил Маршалл с сарказмом. - Что ты приготовил для меня, Янг? Что ты скажешь, Бруммель? Какое моральное преступление ты думаешь пришить мне? Или ты собираешься послать кого-нибудь устроить погром в моем доме?

Янг встал, показывая жестом, что хочет говорить.

- Маршалл, может быть, ты не понимаешь наших истинных побуждений, но позволь мне, по крайней мере, разъяснить тебе некоторые вещи. У нас нет никакой хищной жажды власти, хотя ты, вероятно, так считаешь. Наша цель - не власть сама по себе.

- Нет, вы ее добиваетесь только по случаю, - вставил Маршалл с усмешкой.

- Власть для нас, Маршалл, - лишь средство достижения истинной цели для всего человечества, и это нечто иное, как благосостояние Вселенной.

- Кто такие "мы" и "нас"?

- Это ты прекрасно знаешь. Общество, Маршалл, Общество, за которым ты все время гоняешься, как за таинственным преступником.

- Общество Вселенского Сознания. И вы устроили собственную столицу в Аштоне, свой безобидный клуб завоевателей мира!

- Больше, чем клуб, Маршалл. Фактически наши устремления простираются гораздо дальше, вплоть до возрождения сил для глобальных изменений, это всемирный голос, который, наконец, объединит человечество.

- Да, настолько прекрасное филантропическое движение, что вы вынуждены прятаться, должны скрывать его цели.

- Только из-за давно устаревших представлений,Маршалл,из-за таких вечных препятствий,как религиозный фанатизм и нетерпимость. Мы живем в изменяющемся и раздвигающем собственные границы мире, человечество непрестанно развивается и созревает. Многие отстают от этого процесса и поэтому не приемлют именно того, что должно послужить к их большей пользе. Маршалл, даже многие из нас не всегда знают, что есть лучшее. В один прекрасный день, и я верю, что он наступит скоро, все поймут, что необходимо человечеству, и тогда не будет всевозможных различных религий, и поэтому не останется ничего тайного.

- А пока вы делаете все, что в ваших силах, запугивая людей и изгоняя их из собственных домов и лишая работы...

- Только в том случае, если эти люди не хотят понять перспектив и противостоят истине, только если они встают на пути всего истинно правильного и полезного.

Маршалла охватил приступ дурноты и слабости такой же силы, как и приступ гнева, который он испытал несколько минут назад.

- Истинно, только правильного и полезного? С каких это пор вы, господа, стали специалистами по определению тогo что правильно и важно? Но, Янг, где же твоя теология? Какое же место занимает Бог во всех твоих идеях?

Янг неопределенно пожал плечами:

- Мы сами и есть Бог.

Маршалл опустился наконец на стул.

- Нет, или вы действительно ненормальные, или я.

- Я знаю, что все это превосходит то, о чем ты думал раньше. Наши идеалы слишком возвышены и грандиозны. Но мы подчиним им все человечество, это неизбежно. Это ни больше ни меньше, как конечная цель развития человечества: просвещение и самовыражение.Однажды все люди, включая тебя, должны понять собственные неограниченные возможности, свою божественность и объединиться в один всемирный разум, Вселенское Сознание. В противном случае они должны исчезнуть.

Маршалл достаточно наслушался.

- Янг, все это чистый лошадиный навоз, и твой собственный разум помутился!

Янг посмотрел на людей, сидящих в зале, и произнес почти скорбным тоном:

- Мы все же надеялись, что ты поймешь нас. Хотя, по правде сказать, мы допускали, что ты отнесешься ко всему именно таким образом. Ты слишком далеко зашел, Маршалл, слишком далеко...

Журналист окинул всех долгим взглядом.

- Вы надеетесь овладеть городом, я не ошибаюсь? Купить университет? Сделать его своего рода ульем для вашего космического общества поврежденных разумом?

- Да, да, для всеобщего блага, Маршалл, - ответил Янг, окинув его оценивающим взглядом. - Только так и должно быть.

Маршалл поднялся и направился к двери:

- Встретимся на страницах газеты.

- У тебя нет никакой газеты, Маршалл, - резко произнес Янг.

Маршалл, обернувшись, тряхнул головой:

- Пошел к черту!

Нед Весли, председатель Независимого банка, заговорил по знаку Янга:

- Маршалл, мы вынуждены подать на тебя в суд. Маршалл не верил своим ушам.

Весли открыл папку с заемными бумагами Маршалла на покупку "Кларион".

- Ты задолжал нам выплату за восемь месяцев. Мы так и не получили ни одного ответа на наши многочисленные запросы. У нас нет иного выхода, как подать иск.

Маршалл готов был запихнуть в глотку Весли папку со всеми его подложными документами, но ему не дали времени. Ирвинг Пирс встал со своего места:

- Что касается твоих налогов, увы, и здесь у тебя большая задолженность. Я попросту не понимаю, неужели ты думаешь, что сможешь как ни в чем не бывало по-прежнему жить в таком доме, как твой, не заплатив ни цента?

Маршалл сознавал, что в эту секунду мог убить, это было бы для него самым простым делом, но в комнате находились двое полицейских и судья, который после этого с большим удовольствием отправил бы его на тот свет.

- Вы все с ума сошли, - проговорил медленно журналист. - Вам никогда не выбраться из этого дерьма.

В этот момент в разговор вступил Джимми Клэйборн, директор "Коммерческой печати":

- Маршалл, у нас, к сожалению, тоже возникли проблемы с тобой. Мои записи показывают, что мы не получали от тебя платежей за шесть последних выпусков "Кларион". Мы не можем продолжать печатать газету, пока ты не оплатишь счета.

Детектив Нельсон добавил:

- Это очень серьезное обвинение, Маршалл. Ну, а что касается нашего расследования убийства Тэда Хармеля, у нас есть против тебя неопровержимые улики.

- Что касается суда, - вступил в разговор Бэйкер, - мы со временем вынесем решение в зависимости от того, как ты будешь вести себя, начиная с этой минуты.

- Особенно в свете обвинения в сексуальном преступлении, которое поступило к нам сегодня, - поддержал судью шериф Бруммель. - Твоя дочь, должно быть, была настолько запугана, что молчала так долго.

Маршаллу казалось, как будто пули со всех сторон впились в его тело. Он чувствовал, что сейчас умрет, он был в этом уверен.

Все пятеро демонов, намертво вцепившихся в Бобби Корси, шипели и изрыгали проклятия, даже когда он уже вошел в небольшой зал "Аштон Комьюнити". Трискал, Сэт и Сцион находились здесь вместе с другими шестью ангелами. Обнажив мечи, они окружили молящихся. Ханк раскрыл Библию и пробежал глазами по нескольким местам Евангелия, чтобы проверить в точности, как им следует поступать в этой ситуации. Вместе с Анди они твердо, но дружески держали Бобби в своей власти. Парень сидел на полу у кафедры. Джон Колмэн пришел на помощь одержимому, Рон Форсайт тоже не хотел оставаться в стороне.

- Да, - заметил Рон, - он глубоко увяз. Бобби, приветны меня помнишь? Я Рон Форсайт.

Бобби посмотрел на него пустыми глазами:

- Да, я тебя знаю...

Но бесы тоже помнили Рона и то, как крепко держали его в лапах их товарищи: "Предатель, предатель!"

- Предатель! Предатель! - завопил Бобби, пытаясь вырваться из рук Ханка и Анди. Джон помог удержать его на месте.

Ханк приказал бесам:

- Прекратите! Прекратите немедленно!

Бобби повернулся к Ханку всем телом, и демоны начали проклинать его: "Мы не обязаны тебя слушаться, проклятый святоша! Тебе никогда нас не одолеть! Ты умрешь скорее, чем нас победишь!"

- Чтоб вы все подохли! - орал Бобби, выпучив глаза. Ханк молился громко, так, чтобы слышали все, включая Бобби:

- Боже! Мы противостоим всем этим духам... во имя Иисуса Христа мы связываем их!

Пятеро бесов пригибались, кричали и выли, прикрывая головы руками, как будто их засыпали градом камней.

- Нет... нет... - стонал Бобби.

- И я прошу Тебя, Боже, послать Своих ангелов нам на помощь...

Десяток воинов только и ждали этих слов.

- Я хочу знать, сколько вас, отвечайте! - приказал Ханк. Меньший из демонов буквально прилип к спине Бобби и кричал: "Не-ет!"Хриплый крик вырвался из горла Бобби.

- Кто ты? - спрашивал Ханк.

- Ни за что не скажу, ты меня не достанешь! _ Во имя Иисуса!..

- Прорицатель, - немедленно выпалил бес.

- Прорицатель, сколько вас, отвечай!

- Миллионы!

Трискал тихонько ткнул демона в бок.

- Ох! Десять! Десять! Еще один удар.

- Ох! Нет, пять, только пять!

Бобби начал трястись и клониться к полу: бесы боролись друг с другом. На Прорицателя посыпались удары один за другим."Что вы наделали! Они меня бьют!" - орал Прорицатель. Он выпустил Бобби и отскочил в сторону. Криони тут же подхватил беса. "Убирайся прочь!" - приказал ангел. Прорицатель взвился вверх и, не оглядываясь, исчез из церкви. Большой, покрытый черной шерстью демон орал беглецу вслед, и Бобби повторял за ним:

- Предатель! Предатель! Ты еще за это получишь!

- А ты кто? - спросил Ханк.

Демон тут же притих, так же как и Бобби уставившись на присутствующих глазами, полными ненависти.

- Демон, кто ты?

Бобби молчал, тело его напряглось, он крепко сжал губы, глаза закатились. Парень тяжело дышал, лицо его налилось кровью.

- Демон, я приказываю тебе именем Иисуса сказать, кто ты!

- Только не произноси Его Имя, только не это, - прошипел дух и выругался.

- Я буду повторять это Имя снова и снова, ты знаешь, что это Имя тебя победило!

- Нет... нет!

- Кто ты?

- Заблуждение, Сумасшествие, Ненависть... Ха! Я исполняю обязанности их всех!

- Именем Иисуса я связываю тебя и приказываю тебе выйти вон!

Неожиданно демоны, одновременно взмахнув крыльями и, не выпуская Бобби из своих когтей, потянули несчастного парня в разные стороны. Бобби пытался вырваться из рук державших его мужчин и они выбивались из сил, стараясь удержать его на месте Они были тяжелее парня по крайней мере в четыре раза, тем не менее он чуть было не раскидал их в стороны.

- Выходи! - приказали все четверо в один голос. Еще один демон выпустил Бобби. Изгнанный бес внезапно ослабел и взлетел к потолку.

- Убирайся прочь и не смей приближаться к Бобби! - приказали духу. :

Тот посмотрел сверху на Бобби, на трех оставшихся сотоварищей, затем пулей вылетел из церкви и помчался прочь. Демон, один из трех вцепившихся в парня, тут же завопил голосом Бобби:

- Меня вы ни за что не заставите уйти! Я живу в нем почти всю его жизнь!

- Кто ты? ,

- Колдун! Прорва колдовства.

- Ну так пришло тебе время убраться! - заключил Ханк.

- Ни за что! Мы не одни, нас очень много, так и знай!

- Только три, если я правильно считал.

- В нем, да. Но тебе никогда не справиться со всеми нами Давай, выгоняй нас отсюда, но в городе нас по-прежнему останутся миллионы. Миллионы! - демон злорадно засмеялся.

Анди решился задать ему вопрос:

- А что вы все здесь делаете?

- Это наш город! Мы им владеем! И думаем оставаться здесь вечно!

- А мы думаем вышвырнуть тебя вон! - ответил Ханк. Колдун только захохотал:

- Давай! Попробуй!

- Выходи во имя Иисуса!

Демон держался крепко, отчаянно вцепившись в Бобби! тело которого снова судорожно напряглось. Ханк повторил приказ:

- Колдун, выходи во имя Иисуса!

Демон заорал устами Бобби, который помутневшими глазами дико уставился на Ханка и Анди. Жилы у парня на шее напряглись, как рояльные струны:

- Я не хочу! Я не хочу! Он мой!

Ханк, Анди, Рон и Джон начали молиться вместе, буквально выбивая Колдуна своими молитвами. Тот метался внутри Бобби и старался прикрыть голову крыльями. Он пускал слюни от боли и злобы, сотрясаясь каждый раз, когда произносили имя Иисуса. Они молились не переставая. Колдуну стало трудно дышать, он орал и звал на помощь.

- Рафар, - кричал Бобби, - Ваал Рафар!

- Что ты сказал?

Демон продолжал громко звать с помощью Бобби:

- Рафар... Рафар...

- Кто такой Рафар? - спросил Ханк.

- Рафар... это Рафар... это Рафар... Рафар это... Тело Бобби дергалось, он говорил невнятно, как заезженная пластинка.

- Кто такой Рафар? - настойчиво спрашивал Анди.

- Рафар правит. Он правит. Рафар - это Рафар. Он - господин.

- Иисус - Господин, - напомнил демону Джон.

- Сатана - господин! - упрямился тот.

- Ты сказал, что Рафар господин?

- Сатана - господин Рафара.

- Ну, так над чем же господствует Рафар?

- Рафар - хозяин Аштона. Рафар правит Аштоном. Анди осенило:

- Он что, князь Аштона?

- Да, Рафар князь. Князь Аштона.

- Ничего, мы и его свяжем! - убежденно произнес Рон. Восседая на мертвом дереве, Рафар вдруг забеспокоился, как будто его ткнули в бок, и подозрительно посмотрел на сидящих рядом с ним демонов. Колдун продолжал бахвалиться. Он говорил устами Бобби, чье лицо, как в зеркале, в точности отображало его отвратительные гримасы.

- Нас много, много! - хвастался Колдун.

- И Аштон принадлежит вам? - допрашивал Ханк.

- Да, мы его у тебя отобрали, проклятый святоша!

- Тогда пришла пора снова молиться, - заметил Анди, и они обратились к Богу.

Демон корчился от боли, в отчаянии прикрывал голову крыльями и цепко, из последних сил держался за Бобби.

- Нет.. нет... нет! - канючил он.

- Отпусти его, Колдун, - приказывал Ханк. - Выйди из него вон!

- Пожалуйста, дайте мне остаться! Я не причиню ему вреда, я обещаю!

Хороший знак. Ханк и Анди переглянулись. Значит, скоро и этот уберется. Прямо глядя Бобби в глаза, Ханк приказал:

- Ты, злобный бес, выходи немедленно во имя Иисуса! Демон заорал, почувствовав, что теряет свою жертву. Медленно, один коготь за другим, он против своей воли втягивал их, не в силах удержаться. Он вопил, выкрикивал проклятия, и эти вопли вырвались из горла Бобби в то мгновение, когда демон окончательно оторвался от него и, трепыхаясь, поднялся вверх. Ангелы с готовностью показали ему дорогу, посоветовав не приближаться больше к этому месту, но демон и без того кинулся прочь. "Ухожу, ухожу!" - прошипел бес и исчез. И Бобби, и четверо боровшихся за его освобождение облегченно вздохнули.

- Прекрасно, Бобби, все в порядке? Бобби, настоящий Бобби, ответил:

- Да... там внутри осталось еще несколько. Я их чувствую.

- Отдохнем немного, потом все вместе возьмемся за дело, - сказал Ханк.

- Да, - вздохнул Бобби, - это было бы хорошо. Рон похлопал его по плечу:

- Молодчина, ты прекрасно справился!

В этот момент появилась Мэри. Услышав, что в зале за кого-то молятся, она пришла узнать, не нужна ли ее помощь. И тут она увидела Бобби. Это же тот самый парень! Парень в черной кожаной одежде! Она застыла на месте от неожиданности. Бобби поднял глаза и узнал ее, так же, как и бесы внутри него. Неожиданно лицо Бобби исказилось, из обессиленного, испуганного юноши он преобразился в нахального, сладострастного насильника.

- Привет, - пропел с его помощью дух, и Бобби начал говорить о Мэри непристойности в самых гадких выражениях. Ханк и все присутствующие были поражены, но они-то знали, кто кроется за этими словами. Ханк обернулся к жене, в испуге пятившейся к двери.

- Это... это он угрожал мне на стоянке! - закричала она. Демон выплюнул еще несколько ругательств.

- Молчи, мерзкий дух, - немедленно вмешался Ханк. Бес выругался ему в ответ.

- А! Это ведь твоя жена, а?

- Я связываю тебя во имя Иисуса. Бобби корчился и кривился, как от ужасной боли: демон чувствовал на себе силу молитв.

- Оставьте меня в покое, - орал он, - я хочу... я хочу... - он продолжал расписывать насилие со множеством безобразных деталей.

Мэри снова попятилась, но вдруг, собравшись с духом, решительно сказала в ответ:

- Да как ты смеешь! Я - Божье дитя, я не обязана выслушивать всю эту мерзость! Ты будешь молчать, и ты выйдешь из него вон!

- Оставь его, Насильник! - приказал Анди.

- Выходи из него! - сказал Ханк.

Мэри подошла вплотную к Бобби и сказала решительно:

- Я связываю тебя, демон, во имя Иисуса я связываю тебя!

Демон, как подстреленный, вырвался из Бобби и затрепыхался на полу. Криони подобрал его и вышвырнул из церкви. Оставшийся в одиночестве демон был напуган, но не хотел сдаваться.

- Я сегодня раздел одну женщину.

- Мы не желаем тебя слушать, - сказал ему Джон. - Убирайся отсюда!

- Я ее ударил, и бил ногами, и я ее раздел...

- Замолчи и выходи! - приказал Ханк.

Демон громко выругался и исчез не без помощи Криони, подхватившего его по дороге.Бобби упал на пол, изможденный, но блаженно улыбающийся:

- Они ушли! Их нету! Слава Богу, их нет! - смеялся он счастливо.

Ханк, Анди, Джон и Рон обнимали его, ободрБя. Мэри все еще не была уверена в этом человеке, недавно так напугавшем ее. Анди был сосредоточен и перешел прямо к делу:

- Бобби, тебе нужно принять Святого Духа, тебе нужен Иисус, если ты хочешь навсегда избавиться от подобных вещей.

- Я готов, я готов! - немедленно согласился Бобби. И вот теперь Бобби Корcи становился новым творением. И первыми словами Бобби, ставшего христианином, были: - Послушайте-ка, наш город в опасности! Погодите, я вам расскажу, с кем я имел дело!

Глава 27

Происходило это всегда в квартире профессора Джулин Лангстрат. Они сидели на мягком, уютном диване, в полумраке гостиной, освещенной единственной свечой, стоящей на кофейном столике. Лангстрат выполняла роль учителя и проводника, давая указания спокойным, но твердым голосом. Шон тоже был рядом как участник, никогда не оставлявший Санди в одиночестве, он всегда был готов оказать ей моральную поддержку. Теперь их встречи стали регулярными, и каждый раз их свидания предвещали новые, неизведанные приключения. Спокойные путешествия в иную сферу, на другие уровни сознания открыли доступ к высшей действительности, в мир парапсихических сил и необычных переживаний. Санди была полностью захвачена ими.

Метроном на столике стучал медленно, безостановочно, в спокойном ритме: вдох - выдох, расслабиться, расслабиться, расслабиться.

Санди оказалась молодцом: она с легкостью погружалась под поверхностные слои сознания, те самые обычные жизненные слои, - изменчивые, обманчивые, подверженные внешним влияниям. Где-то глубоко под этими слоями находились иные уровни, дававшие возможность испытать истинные парапсихические переживания. Для того чтобы проникнуть туда, требовалось тщательное методическое расслабление, медитации и умение полностью концентрировать свое внимание. Каждый раз Лангстрат учила Санди делать новые шаги.

Сейчас девушка сидела на диване совершенно неподвижно, под пристальным взглядом Шона. Джулин отсчитывала монотонным голосом, в такт метроному:

- Двадцать пять, двадцать четыре, двадцать три... Санди чувствовала, что она словно в лифте погружается в глубинные уровни своего разума. Она расслабилась, пройдя поверхностные слои сознания, где еще действовала воля, и двигалась все глубже и глубже в подсознание - Три, два, один, уровень Альфа, проговорила Лангстрат - Теперь открывай дверь.

Санди видела себя открывающей дверь лифта и ступающей на прекрасный зеленый луг, окаймленный деревьями, сплошь усыпанными бело - розовыми цветами. Воздух был тепл. Ласковый, игривый ветерок проносился над лугом. Санди огляделась вокруг.

- Ты ее видишь? - мягко спросила Лангстрат.

- Я пока ищу ее, - ответила Санди. Потом ее лицо просветлело. - О, вот она идет! Какая же она прекрасная!

Санди увидела приближающуюся к ней девушку, молоденькую, красивую, с вьющимися золотыми волосами, в сияющем белизной длинном платье. Ее лицо светилось счастьем. Она дружески распахнула объятия.

- Здравствуй! - радостно сказала Санди.

- Здравствуй! - ответила девушка чудесным мелодичным голосом, окончательно очаровавшим Санди.

- Ты пришла за мной?

Золотоволосая красавица взяла руки Санди и заглянула ей в глаза своими огромными очами, в которых светились дружелюбие и понимание:

- Да. Меня зовут Мадлен. Я буду учить тебя. Санди удивленно смотрела на Мадлен.

- Ты выглядишь такой молодой! И ты уже жила прежде?

- Сотни раз. Но каждая жизнь - это только шаг вперед. Я покажу тебе дорогу.

- О! Я хочу научиться! - самозабвенно воскликнула Санди. - Я хочу пойти за тобой!

Мадлен, взяв Санди за руку, повела ее через луг по золотистой ровной тропинке.

И в то время как Санди, с выражением радости и увлечения па лице, полностью уйдя в потусторонний мир, сидела на диване Лангстрат,

безобразный черный демон охватил сзади ее голову, его острые когти впились в ее череп, глубоко вонзясь в мозг. Он склонился над ней и

сладострастно шептал, проникая в ее сознание: "Пойдем. Следуй за мной. Я представлю тебя другим, которые воскресли задолго до меня".

- С радостью, - ответила Санди.

Лангстрат и Шон, довольные, улыбнулись друг другу.

Услышав звон колокольчика над входной дверью, Том Мак Бридж, ответственный редактор "Кларион", тихо застонал. Этот день был самым беспокойным и трудным из всех которые он пережил за годы работы в газете. Он выбежал из редакционного отдела как раз в тот момент, когда Маршалл, ни на секунду не задержавшись в приемной, направился было в свой кабинет. Том давно уже просто изнемогал от вопросов, на которые некому было ответить.

- Маршалл, ну где ты был, и куда девалась Бернис? Номер еще не вышел из типографии! Телефон звонит не переставая, так что мне пришлось его отключить, люди заходят в редакцию и спрашивают, почему до сих пор нет газеты.

- Где Кармен? - бросил Маршалл в ответ, и Том обратил, наконец, внимание на его изможденный вид.

- Маршалл, - сказал он озабоченно, - как... как это так? Что происходит?

Маршалл, казалось, готов был свернуть Тому шею.

- Где Кармен? - прорычал он.

- Ее нет. Она была с утра, потом ушла Бернис, за ней она, а я кручусь тут один целый день!

С силой толкнув дверь, Маршалл влетел в свой кабинет и сразу же выдвинул ящик стола - в нем ничего не было. Нагнувшись, он поднял с пола подозрительно легкую архивную коробку и открыл ее. Коробка тоже была пуста. Маршалл с размаху бросил ее снова на пол.

- Э-э-э... могу ли я чем-нибудь помочь? - спросил Том. Маршалл опустился на стул, с побелевшим как мел лицом и взъерошенными волосами. Он сидел неподвижно, обхватив голову руками, и глубоко дышал, стараясь собраться с мыслями и успокоиться.

- Позвони в больницу, - наконец проговорил он слабым сдавленным голосом, вовсе непохожим на обычный голос Маршалла Хогана.

- Куда... в больницу? - Тому стало совсем плохо.

- Спроси, как дела у Бернис.

Том едва мог говорить от изумления:

- Бернис? Она в больнице? Что случилось?

- Да звони же! - взорвался Маршалл. Том кинулся к телефону. Маршалл поднялся и вышел вслед за ним:

- Том...

Том смотрел на шефа, одновременно пытаясь набрать номер.

Маршалл прислонился к притолоке. Он чувствовал себя совершенно беспомощным.

- Том, прости меня. Мне стыдно, что я сорвался. Спасибо, что ты звонишь. Скажешь мне, что они ответят. - Потом он вернулся к себе и, опустившись на стул, окаменел.

Вернувшись к нему, Том доложил:

- Э... у Бернис сломано ребро, они перевязали раны... но других серьезных повреждений нет. Кто-то пригнал ее машину из Бэйкера, и она поехала на ней домой. Сейчас она, должно быть, уже дома.

- Мне... мне необходимо уйти.

- Что с ней случилось?

- Ее избили. Кто-то набросился на нее, повалил и сильно избил.

- Маршалл... - Том боялся сказать что-нибудь не так. - Это... все так ужасно.

Маршалл, согнувшись, все еще сидел за столом. Том по-прежнему ничего не мог понять.

 

 

- Маршалл, что с номером? Выйдет сегодня газета или нет? Мы отправили материал вовремя, я не понимаю...

- Они не будут печатать, - сухо ответил Маршалл.

- Что? Почему не будут?

Маршалл, покачав головой, уронил ее на стол и некоторое время оставался совершенно неподвижным.

Потом он со вздохом посмотрел на Тома:

- Ты можешь быть свободен на сегодня. Дай мне прийти в себя, тогда я позвоню, идет?

- Ладно.

Том вышел, прихватив из внутреннего помещения коробку с завтраком и плащ.

Зазвонил телефон - линия, которую Маршалл зарезервировал для особо важных разговоров. Он схватил трубку.

- "Кларион".

- Маршалл?

- Да...

- Это Элдон Страчан.

О! Слава Богу, он жив! Маршалл чувствовал, как у него запершило в горле, он был готов расплакаться.

- Элдон, с тобой все в порядке?

- Нет, у меня неприятности. Маршалл, мы только что вернулись, кто-то разорил весь дом. Тут настоящий погром!

- Что с Дорис?

- О, она в отчаянии. Я тоже.

- Нам всем досталось. Они крепко ударили, сразу по всем.

- Что произошло?

Маршалл выложил ему все. Самое трудное было - сказать, что его друг, которого как и самого Элдона вышвырнули за борт, его друг Тэд Хармель мертв. Страчан молчал. Ему трудно было говорить в эту минуту. Какое-то время длилась мучительная, тягостная тишина, несколько раз прерываемая покашливанием, убеждающим в том, что собеседник не положил трубку.

- Маршалл, - произнес наконец Страчан, - нам лучше всего исчезнуть. Лучше всего - уехать отсюда и никогда не возвращаться.

- Куда? - спросил Маршалл. - Ты уже удрал однажды, не так ли? Пока ты жив, тебе придется жить с этим грузом, и они об этом знают.

- Неужели никто из нас ничего не может сделать?

- У тебя есть друзья! Государственный прокурор, например.

- Я тебе уже сказал, что не могу пойти к Норму Маттили только со своими догадками. Здесь одной дружбы мало. Мне нужны доказательства, документы.

Маршалл посмотрел вниз, на пустую коробку.

- Я тебе их достану, Элдон. Так или иначе, но я найду то, что можно показать тем, кто захочет нас выслушать. Элдон вздохнул.

- Я только не знаю, насколько далеко это еще может зайти...

- Настолько далеко, насколько мы с тобой позволим. Страчан немного подумал.

- Да, да, ты прав. Дай мне что-нибудь весомое, существенное, и я посмотрю, что можно сделать.

- У нас нет выбора, нам уже накинули петлю на шею. Мы должны спасать себя сами!

- Это я и собираюсь делать. Мы с Дорис собираемся скрыться, и я советую тебе поступить так же. Здесь нам нельзя оставаться.

- Как я тебя найду?

- Я не хочу говорить по телефону. Жди, пока тебе не позвонят из прокуратуры от Норма Маттили. Я свяжусь с тобой через него. Только таким образом я смогу тебе помочь.

- А если меня не будет здесь, если я уеду из города или умру, то свяжись с Алом Лемли из "Нью-Йорк Тайме". Я постараюсь держать его в курсе дел.

- Хорошо. Мы с тобой обязательно встретимся.

- Будем молиться, чтобы так оно и было.

- Да, теперь я уже начал молиться о многом. Маршалл положил трубку, как следует запер все двери и отправился домой.

Бернис лежала на диване с ледяным пузырем на лице и неудобной повязкой на ребрах и желала только одного: услышать телефонный звонок. Она уже пыталась подняться, в голове стучало, тело болело, но ей нестерпимо хотелось, чтобы кто-нибудь позвонил. Что происходило за стенами ее квартиры? Она несколько раз звонила в редакцию - "Кларион", но там никого не было. В конце концов она набрала домашний номер Маршалла, но и там никто не отвечал.

Наконец-то! Телефон проснулся. Бернис схватила трубку, как сова хватает мышь.

- Алло!

- Бернис Крюгер?

- Кевин?

- Да... - парень был возбужден и сильно нервничал. - Привет, я, похоже, помру, я имею в виду, что я здорово напуган!

- Где ты, Кевин?

- Я звоню из дома. Кто-то побывал здесь и изломал все у меня в квартире!

- Ты закрыл дверь?

- Да.

- Но почему ты ее не запираешь?

- Но она была заперта. Мне страшно. Похоже, за мою голову назначили хорошую цену.

- Будь осторожен, думай, что ты говоришь, Кевин. То, что мы слышали, будт наши телефоны прослушивают, вероятно правда. Твой, наверняка, тоже.

Вид долго не отвечал, потом от страха почти закричал.

- Да, я только что разговаривал, ты сама знаешь с кем! Думаешь, они слышали наш разговор?

- Я не знаю. Но мы должны быть осторожны.

- Что же делать? Все летит к чертям. Сузан сказала, что у нее есть доказательства, и все летит к чертям. Она собирается удрать оттуда.

Бернис оборвала его:

- Не говори больше ничего. Лучше, если мы встретимся с глазу на глаз. Где мы можем увидеться?

- Но разве они не узнают, где мы сделаем это?

- А! Узнают, так узнают, но мы, по крайней мере, будем уверены, что они подслушивают.

- Тогда давай скорее встретимся, ты понимаешь, скорее, слышишь?

- Что ты скажешь про мост через Джад-ривер, недалеко от Бэйкера?

- Большой, зеленый?

- Да, этот. Там есть поворот направо, сразу как съезжаешь с северного конца моста. Я буду там... скажем, в семь часов?

- Я приеду.

- 0'кей. Тогда до встречи.

Бернис не медля набрала номер "Кларион". Никакого ответа. Она позвонила Маршаллу домой.

Телефон на кухне Хоганов звонил и звонил, но Кэт и Маршалл сидели за кухонным столом не шевелясь, пока он не умолк. У Кэт дрожали руки. Она старалась сдерживаться, глядя на мужа полными слез глазами.

- У телефона потрясающая способность приносить худые вести, - с грустной иронией заметила она, опуская глаза.

Маршалл чувствовал, что в голове у него оглушительно пусто. Он не находил, что ответить.

- Когда произошел этот разговор?

- Утром.

- И ты не знаешь, кто звонил?

Кэт сделала глубокий вдох, пытаясь совладать со своими чувствами.

- Кто бы это ни был, практически он знал о нас с тобой все, и о Санди тоже. Он все учел, и это не было шуткой. Его доводы... были очень убедительными.

- Но он врал! - зло сказал Маршалл.

- Я знаю, - ответила Кэт примирительно.

- Они хотят меня запугать. Кэт! Они отобрали у меня газету, пытаются отобрать дом и теперь хотят разрушить мою семью. Между мной и Бернис ничего нет и никогда не было. Я для нее, честно говоря, слишком стар, я ей в отцы гожусь!

- Я знаю, - опять сказала Кэт. Она остановилась, стараясь собраться с силами, чтобы продолжить разговор. - Маршалл, ты мой муж, и если я тебя когда-нибудь потеряю, я знаю, что мне не найти никого лучше тебя. Я знаю также, что ты не из тех, кто позволяет страстям одержать над собой верх. Я тебя очень уважаю и всегда буду уважать.

Маршалл взял ее руку:

- И ты - именно та, о которой я всегда мечтал. Пожав руку мужа, Кэт заговорила вновь:

- Я уверена, что всегда буду к тебе так относиться, и это помогает мне держаться и ждать...Голос у нее дрогнул, и на кухне воцарилась тишина. Маршалл не знал, что ответить. Кэт с трудом сдержала слезы и, овладев собой, продолжала говорить:

- Есть и нечто другое, что осталось без изменения, но что мы хотели было изменить. Мы с тобой договорились, что все будет иначе, когда мы уедем из Нью-Йорка: твоя работа будет спокойнее, ты будешь уделять семье больше времени, и мы, все трое, постараемся лучше понять друг друга, чтобы наладить нашу семейную жизнь... - Слезы снова потекли, и ей стало трудно говорить. Но, раз начав, она хотела высказаться до конца: - Я не знаю, то ли это действительно неприятности настигают тебя,куда бы ты ни направился,то ли ты каждый раз сам себе изобретаешь трудности, но если я тебя когда-нибудь и ревновала или подозревала, что у тебя есть любовница, так это именно сейчас. У тебя есть другая любовь, Маршалл, и я, право, не знаю, могу ли я с ней соперничать.

Маршалл знал, что никогда не сумеет объяснить ей всего:

- Кэт, ты даже не подозреваешь, насколько это все серьезно.

Она покачала головой, не желая ничего слушать.

- Я говорю не об этом, я уверена, что это серьезное дело настолько важное, что оно, вероятно, требует всего ТВОЕГО времени и энергии. Но сейчас я пытаюсь объяснить тебе, какой вред нанесло все это мне, Санди, нашей семье. Маршалл я не хочу сравнивать, но мы с Санди оказались на последнем месте в твоем списке дел. Мы страдаем, об остальном я не хочу и говорить.

- Кэт... это именно то, чего они хотели добиться!

- И им это удалось! - резко оборвала его Кэт. - Но не старайся перекладывать вину на других, если не можешь сдержать своих обещаний. Никто не несет ответственности за твои слова, Маршалл. Ты целиком и полностью виноват в том, что не выполнил того, в чем уверял не так давно свою семью.

- Кэт, но я не просил, чтобы мне это навязывали, я не хотел, чтобы так случилось. Когда все кончится...

- Это закончится сейчас! - Эти слова заставили Маршалла замолчать. - И у меня действительно нет иного выбора. Моим возможностям есть предел. Я знаю, сколько могу вынести. Я должна уйти.

Маршалл был настолько обессилен, что не мог ничего возразить. Он не мог даже думать в эту минуту. Единственное, что он мог, - глядеть жене в глаза, предоставив ей возможность говорить и делать все, что она решила.

Кэт нужно было успеть выговориться прежде, чем это станет невозможным:

- Я говорила утром с мамой. Она прекрасно понимает нас обоих и не хочет становиться на чью-либо сторону. Мама - и это, наверное, самое главное - много молится за нас в последнее время, особенно за тебя. Она сказала, что даже видела тебя сегодня во сне. Ей снилось, что с тобой стряслась какая-то беда и что Бог пошлет тебе ангелов на помощь, если она будет за тебя молиться. Моя мама отнеслась к этому очень серьезно и сразу начала молиться.

Маршалл слабо улыбнулся. Ему приятно было это слышать, но какая от этого могла быть польза?

Кэт сказала, подводя итог:

- Я собираюсь пожить у нее немного. Мне нужно поду мать. И тебе нужно подумать. Ты должен решить, какие и: своих обещаний ты действительно собираешься выполнить Нам необходимо решить это раз и навсегда, Маршалл, прежде чем мы предпримем следующий шаг. Что касается Санди, то я не знаю, где она сейчас. Если я ее найду, то, может быть, предложу поехать со мной. Хотя я сомневаюсь, что она захочет оставить Шона и все то, во что ее впутали. - Кэт сделала глубокий вдох, страшная мука сжала ей сердце. - Единственное что я могу сказать, - считай, что ты ее больше не знаешь, Маршалл.И я ее не знаю, она отдаляется от нас все больше и больше... Ты всегда отсутствовал... - Кэт не могла больше говорить. Закрыв лицо руками, она горько заплакала.

Маршалл не знал: подойти ли ему к ней, подбодрить ее, обнять? Как она это воспримет? Верит ли она, вопреки всему, что его волнуют ее переживания? Он страдал вместе с ней. В его сердце было сомнение. Он подошел и тихо положил руку ей на плечо.

- Я не могу сейчас тебе сказать ничего конкретного, - мягко произнес Маршалл. - Ты права.Все, что ты мне высказала, правильно. Я не решусь сегодня дать новые обещания, которые я, может быть, не выполню. - То, что он говорил, причиняло ему боль, но он заставлял себя продолжать: - Я должен все обдумать, хорошенько разобраться. Наверное, тебе лучше уехать. Поживи у мамы, будь подальше от всей этой заварухи.Я...я дам тебе знать,когда все кончится,когда я подойду к тому,что действительно важно. - Я не буду просить тебя вернуться до этого.

- Я люблю тебя, Маршалл, - сквозь слезы сказала Кэт.

- Я тоже тебя люблю, Кэт.

Она неожиданно поднялась, обняла его и горячо поцеловала. Маршалл долго не сможет этого забыть: поцелуй, когда Кэт отчаянно прижимала его к себе, ее лицо, залитое слезами, и тело, дрожащее от рыданий. Маршалл с силой обхватил жену, как будто держал в руках саму жизнь, драгоценное сокровище, которое он, может быть, терял навсегда. Потом Кэт грустно произнесла:

- Лучше мне ехать прямо сейчас, - и обняла его в последний раз. Удержав ее еще на мгновение, Маршалл проговорил ободряюще:

- Все будет хорошо. Прощай.

Чемоданы были уже упакованы. Кэт не брала с собой много вещей. Входная дверь тихо закрылась за ней, их маленький пикап попятился к выезду на улицу. Маршалл долго одиноко сидел у кухонного стола. Он тупо рассматривал узоры на его поверхности. Тысячи воспоминаний проносились в голове. Минута проходила за минутой но он не замечал времени. Земля продолжала вращаться и без его участия. Наконец он вышел из оцепенения, и все его мысли и чувства сосредоточились на одном имени: "Кэт..." Он плакал и плакал.

Глава 28

Закусив нижнюю губу, Гило внимательно следил за происходящим внизу, в долине. С ним были две дюжины воинов. Из их укромного наблюдательного пункта среди скал резиденция Стронгмана, князя Силы, походила на осиное гнездо, вокруг которого вился гудящий, рассерженный рой. Мириады бесов образовали живую движущуюся массу над группой одиноко стоящих мрачных зданий. Звуки от взмахов их крыльев гулким эхом отражались от окружающих гор. Демоны вели себя необычайно встревоженно.

- Они что-то замышляют, - заметил один из воинов.

- Пожалуй, кому-то явно грозит опасность, - произнес Гило. - Берусь утверждать, что дело касается Сузан.

По всему комплексу зданий готовили к отправке громадные фургоны с вещами из канцелярии и охотничьими трофеями Александра Касефа.

Персонал разошелся по жилым корпусам упаковывать свои пожитки. Сам воздух был полон возбужденного ожидания переезда. Люди

cобирались кучками то тут, то там, беседуя на разных языках.

В большом каменном особняке, вдали от общей суеты, Сузан Якобсон тоже собирала вещи. Она сортировала рукописные заметки, документы, газетные вырезки из большой картонной коробки, собираясь выбросить все, что не имело особой ценности. Но почти каждый листок бумаги был нужным и важным. Единственный чемодан, лежавший на туалетном столике, должен был вместить в себя все. Он был и без того уже полон и слишком тяжел для Сузан, но тем не менее она складывала в него все новые и новые бумаги. Быстро прошептав несколько молитв, она снова начала перекладывать свой груз, чтобы отделить половину. Потом принялась тщательно упаковывать чемодан: папка сюда, свидетельства туда, еще несколько документов, фотографии, еще одна папка, ксерокопии, толстая пачка фотографий, несколько не проявленных пленок. Неожиданно раздались шаги в коридоре. Сузан быстро захлопнула чемодан, прижала крышку коленом, защелкнула замок и, быстро приподняв свисавшее покрывало, задвинула тяжелый чемодан под кровать. Потом торопливо собрала оставшиеся бумаги в коробку и спрятала ее за кипой простыней в бельевом шкафу. Не постучав, в комнату вошел Касеф. На нем была свободная будничная одежда, так как он тоже укладывал вещи, принимая участие во всеобщей суете.

Подойдя к нему, Сузан обвила его руками за шею.

- Привет! Ну, как у тебя дела?

Он нехотя обнял ее в ответ, потом снял ее руки и осмотрелся.

- Мы удивлялись, куда ты пропала, - произнес толстяк. - Все собрались в обеденном зале и надеялись, что ты спустишься к нам.

В его голосе было что-то чужое и угрожающее.

- Да, - ответила Сузан, несколько обеспокоенная его необычным поведением, - конечно, я приду. Я не пропущу такой случай ни за что на свете.

- Прекрасно, - сказал он и снова оглядел комнату. - Сузан, можно мне заглянуть в твой чемодан? Она посмотрела на него с удивлением:

- Что?

Касеф не собирался менять своего решения или объяснять его:

- Я хочу посмотреть твой чемодан.

- Чего ради?

- Давай его сюда! - потребовал он тоном, не допускающим возражений. Сузан направилась к гардеробу, достала голубой чемодан, полный одежды, и бросила его на кровать. Касеф открыл замки, откинул крышку и начал поспешно доставать вещи, небрежно раскидывая их во все стороны.

- Нет, - запротестовала Сузан, - что ты делаешь? Мне понадобилось несколько часов, чтобы их уложить!

Касеф опустошал чемодан, открывая все отделения и отстегивая все ремни. Когда проверка закончилась, Сузан казалась по-настоящему рассерженной.

- Алекс, что все это значит?

Он обернулся к Сузан с угрюмым видом, посмотрел ей - лицо, а затем неожиданно расплылся в широкой улыбке.

- Уверен, что ты сумеешь упаковать чемодан еще удачней, чем в первый раз.

Сузан не знала, что ему ответить.

- Но я должен контролировать все. Видишь ли, дорогая Сузан, ты ведешь себя странно, избегаешь меня. - Толстяк медленно ходил по комнате, внимательно заглядывая в каждый укромный уголок. - К тому же у нас, кажется, исчезло несколько важных папок с документами из тех, к которым имеют доступ только такие доверенные люди, как ты, моя служительница. - Его лицо снова скривилось в улыбке, острой, как нож. - Я знаю, что твое сердце, несомненно, скоро соединится с моим, несмотря на твою... скажем, рассеянность и необоснованный страх, который ты проявляешь в последнее время.

Сузан, оправившись, посмотрела ему прямо в глаза:

- Это происходит исключительно из-за слабости моей человеческой натуры, которую, уверена, я сумею преодолеть.

- Слабость твоей человеческой натуры... - Он с минуту раздумывал над ее словами. - Те самые маленькие слабости, которые всегдаделали тебя такой привлекательной, потому что могли таить в себе опасность.

- Значит, ты думаешь, что я могу предать тебя? Касеф, подойдя, положил ей руки на плечи. Сузан чувствовала, что ему стоит всего лишь немного сдвинуть их, чтобы сдавить ей горло.

- Возможно, - ответил Касеф, - что кто-то пытается меня предать. Это витает в воздухе. - Он смотрел на нее в упор, его взгляд сверлил ее до глубины души. - Более того, я могу сейчас прочесть это в твоих глазах. Сузан отвела глаза:

- Я тебя не предам.

Крепко обнимая ее, он холодно ответил:

- И никто другой этого бы тоже не сделал... если бы знал, какая расплата его ожидает. Это слишком опасная затея. Его руки сжали Сузан железной хваткой.

В лес прямо возле Аштона стремительно, со свистом, едва не до самой земли спустился ангел. Посланник, скользя между деревьями, разыскивал Тола.

- Капитан! Где капитан? - спрашивал он небесных воинов, встречавшихся на его пути.

- Собирает людей на молитву в дом Ханка, - подсказал ему Мота. - Будь осторожен, не привлекай к себе внимания.

Посланник спустился еще ниже и полетел уже по лабиринту окраинных улочек и переулков. В доме Ханка, тщательно укрывшись, Тол отдавал распоряжения своим воинам, и те, исполняя их, приводили все новых и новых людей, готовых молиться. Ханк и Анди объявили экстренное собрание, но они никак не ожидали, что придет так много народа. Автомобили подъезжали и подъезжали, люди входили, заполнгя гостиную: Колмэны, Рон Форсайт и Цинтия, новообращенный Бобби Кореи, его родители Дан и Джин, чета Джонсов, сестры Купер, Смиты, Бартоны, несколько студентов и их друзья. Ханк собрал все стулья в доме, но их не хватило. Кто помоложе, садились прямо на пол. Окна были открыты. Выглянув наружу, Тол увидел старенький фургончик, остановившийся возле дома пастора. Ангел довольно улыбнулся: он предчувствовал, какую радость вызовет у Ханка появление вновь прибывших. Когда в дверь позвонили, раздалось несколько голосов: "Входите, открыто!" Но никто не появлялся. Ханк пробрался между сидящими к двери и открыл ее. На пороге, держась за руки, стояли Лу Стэнли и его жена Марги. Смущенно улыбнувшись, Лу произнес:

- Привет, Ханк, это здесь собираются на молитву? Ханк поверил в чудеса: перед ним стоял человек, исключенный из общины за прелюбодеяние, стоял рядом с женой и был готов молиться вместе с другими!

- Господи! - воскликнул Ханк. - Да, это здесь, входите, входите!

В битком набитой гостиной с восторгом встретили появление Лу и Марги. В этот момент колокольчик снова зазвонил. Ханк, не успевший отойти от двери, снова открыл ее и увидел пожилую пару, которую раньше никогда не встречал. Зато Сесиль Купер сразу узнала вновь прибывших и закричала со своего места:

- Слава нашему Господу! Не могу поверить! Джеймс и Диана Фаррел!

Ханк посмотрел на Сесиль, потом снова на пожилую папу и раскрыл рот от удивления:

- Пастор Фаррел?

Пастор Джеймс Фаррел, бывший руководитель "Аштон Комьюнити", протягивал ему руку:

- Пастор Генри Буш? - Ханк, кивнув, крепко пожал ему руку. - Говорят, сегодня вечером здесь собираются молиться?

Их приняли с распростертыми объятиями. Одновременно с ними появился невидимый посланник.

- Капитан, - обратился он к Толу, - Гило передает, что время Сузан на исходе!Ее почти разоблачили.Ты должен прибыть туда немедленно.

Тол быстро окинул собравшихся оценивающим взглядом: молитвенная защита была достаточной для исполнения плана сегодняшнего вечера.

Ханк начал собрание.

- Господь положил нам на сердце желание молиться за Аштон. Сегодня утром мы узнали страшную новость. Наши предположения о намерениях сатаны подтвердились. Мы должны молиться, чтобы Бог связал демонов, которые пытаются одержать верх. Мы должны молиться о победе Божьего народа и Божьих ангелов...

"Так, хорошо, верно, - думал Тол, - этого, наверное, будет достаточно".

Однако из-за того, что по сообщению посланника творилось в стане Стронгмана, небесным воинам пришлось бы сражаться и без молитвенной защиты.

Жуткий рой бесов продолжал густеть и расти над долиной, и Гило, укрывавшийся со своими воинами среди скал, видел бессчетное множество светящихся желтых глаз. Он ни на секунду не расслабился и нетерпеливо вглядывался в небо над горами, ожидая, не сверкнет ли, наконец, луч света, означающий появление Тола.

- Где же Тол? - ворчал он. - Где он?

Именно в эти минуты штаб Касефа - мозг, управляющий "Омни корпорейшн", собрался в столовой на импровизированный банкет и последнее совещание перед большим переселением, в подготовке которого все присутствующие принимали действенное участие. Меню в основном состояло из наскоро приготовленных закусок. Обстановка была неофициальной, поэтому присутствие тоже было необязательным. Сам Касеф, как обычно, с видимым удовольствием смешался со своими подчиненными, и их руки часто протягивались к нему со всех сторон: каждый желал получить особое благословение. Бок о бок с ним шла Сузан, облаченная в свою обычную черную одежду. К ней тоже тянулись руки, все хотели благоговейно прикоснуться к ней или хотя бы удостоиться особого взгляда. Она охотно раздавала эти бесплатные дары благодарным поклонникам. Пришло время обеда. Касеф и Сузан заняли места за почетным столом. Сузан старалась вести себя как обычно и даже с удовольствием есть, но к ее ужасу на лице ее господина по-прежнему сохранялась чужая, резкая, зловещая улыбка. Что он знал на самом деле? Обед подошел к концу. Касеф поднялся, и все собравшиеся, как по сигналу, умолкли.

- Итак, мы будем действовать здесь подобно тому, как мы действовали уже во множестве разных мест, во всех частях света, которым вскоре предстоит объединиться, - сурово произнес Касеф, и все в комнате зааплодировали. - "Омни корпорейшн", важный и могущественный инструмент Общества Вселенского Сознания, готовится занять еще один форпост, утверждая Новый мировой порядок, пришествие Христа нового времени и установление его власти. Я получил сообщение от наших распорядителей в Аштоне, что оформление покупки здания для нас, где расположится штаб-квартира, закончится к воскресенью. Я лично отправляюсь туда, чтобы завершить переговоры. После этогогород будет окончательно принадлежать нам.

Комнату наполнили восторженные крики и аплодисменты.

Внезапно лицо Касефа помрачнело, и все сидящие рядом с ним также стали серьезными.

- Все это время мы, естественно, не забывали, насколько серьезно наше предприятие, которому мы все верны и отдаем нашу жизнь. Мы часто интересуемся, к каким ужасным последствиям для нашего дела привело бы, если бы кто-то из нас свернул на ложный путь, не устояв перед страстью к мирским соблазнам или даже руководствуясь простыми человеческими слабостями, которые нас постоянно подводят.

В комнате наступила мертвая тишина. Глаза всех были устремлены на Касефа, который медленно обводил всех мрачным взглядом. Сузан чувствовала, как глубоко внутри нее поднимается ужас, который она всегда старалась обуздать, побороть. То чего она больше всего боялась, медленно, но неумолимо надвигалось.

Касеф продолжал:

- Только немногие из вас знают, что при проверке архивов главной канцелярии мы заметили исчезновение нескольких папок с крайне важными документами. Совершенно ясно, что кто-то из самых приближенных и посвященных тех, кто имеет доступ к этим архивам, решил, что они могут показаться очень важными... где-то и в другом месте.

Сидящие рядом с Касефом тревожно загудели.

- Нет, нет, не беспокойтесь, мы нашли пропажу!

По комнате пронесся вздох облегчения и послышалось хихиканье. "Ага", подумали многие, так это очередная шутка Касефа.

Касеф сделал повелительный жест двум охранникам, стоящим в дальнем конце комнаты, и один из них показал какой-то предмет. Сузан приподнялась на стуле, пытаясь разглядеть получше. Что же это? Картонная коробка! Неужели картонная коробка? Та самая, которую она спрятала в бельевом шкафу? Охранник со своим трофеем подошел к почетному столу. Сузан снова села, она была близка к обмороку. Кровь отхлынула от ее лица, внутри все свело от мучительного страха. Ее измену обнаружили, и нет никакого выхода. Все происходило, как в кошмарном сне. Телохранитель опустил тяжелую коробку на стол, и Касеф начал перебирать бумаги. Да, это были те самые документы, которые она сумела в страшной спешке отобрать и спрятать за простынями. Касеф поднял руку с бумагами так, чтобы все могли видеть. Сидящие рядом недоуменно переговаривались. Касеф бросил бумаги обратно в картонку и жестом приказал охранникам вынести ее.

 

 

- Эта коробка, - сообщил он, - была спрятана в бельевом шкафу служительницы.

Присутствующие онемели. Одни застонали, пораженные, другие качали головами. Сузан Якобсон молилась. Она молилась, собрав все оставшиеся у нее силы. Посланник возвратился в долину, где Гило с нетерпением ожидал новостей.

- Ну, говори же!

- Тол собрал молитвенную защиту для предстоящей операции. Он должен прибыть с минуты на минуту.

- С минуты на минуту может оказаться поздно, - Гило смотрел на мрачную картину внизу, в долине. - В любую минуту Сузан может погибнуть.

Тол в последний раз взглянул на молящихся людей, ведомых силой Святого Духа. Они особенно молились, прося внести полное замешательство в стан демонов. Хорошо, может быть, этого будет достаточно! Он выскользнул из дома под покровом темноты, надеясь быстро преодолеть пространство над Аштоном и лететь в логово Стронгмана, ужасного князя Силы, чтобы спасти жизнь Сузан. Но не

успел Тол выбраться за решетку позади дома, как почувствовал резкую боль в ноге. Меч капитана блеснул в темноте, и голова мелкого беса,

вцепившегося в него, слетела с плеч. Нападавший растворился, оставив после себя кроваво-красную струйку дыма. Другой бес повис у ангела на спине. Он отсек и этого. Тут же следующий демон вцепился в спину, другой в ногу, и, по крайней мере, два злобных духа кусали голову небесного воина.

- Это Гол! - услышал он их крики. - Это капитан Тол!

Какой переполох, и наверняка они поспешат вызвать сюда Рафара! Тол знал, что ему необходимо разделаться со всеми бесами, чтобы его не обнаружили. Демоны кружили над самой его головой. Размахивая мечом, он разил направо и налево, разрубая на куски тех, кому все-таки удавалось в него вцепиться. Но количество духов, казалось, удваивалось. Некоторые из них были серьезными противниками, и все жаждали получить обещанную Рафаром награду. Здоровенный демон с хохотом приблизился, желая убедиться, что это действительно Тол, а затем взмыл в небо. Тол бросился вдогонку, и все вокруг утонуло во взрыве света и силы - отважный воин схватил все еще хохочущего беса за шиворот. Злой дух начал кричать и царапаться. Тол камнем кинулся вниз, увлекая демона за собой. Крылья демона хлопали и беспомощно мотались, словно сломанный зонтик на сильном ветру. Опустившись на землю, Тол острым мечом рассек твердь, послав поверженного беса прямо в преисподнюю. Но все новые и новые демоны накидывались на ангела со всех сторон. Слух о том, что Тол обнаружен, передавался дальше и дальше.

Двое сильных, мускулистых телохранителей, те самые, что однажды, разодетые в смокинги, сопровождали Сузан в Нью-Йорк, подхватили ее под локти. Она едва касалась ногами земли. Охранники повлекли свою жертву через двор, на веранду каменного особняка, потом внутрь, вверх по резной лестнице, по коридору, прямо в ее же комнату. Касеф следовал за ними, холодный, собранный и абсолютно невозмутимый.

Головорезы бросили Сузан на стул. Касеф посмотрел на нее долгим злобным взглядом.

- Сузан, - металлическим голосом произнес он, - моя дорогая Сузан, меня это, право же, нисколько не удивило. Подобные проблемы возникали у нас и раньше, и не однажды. И каждый раз мы были вынуждены с ними разбираться. Как ты сама хорошо знаешь, подобные вещи у нас никогда не остаются безнаказанными. Никогда! - Толстяк подошел ближе. Настолько близко, что его слова хлестали ее по лицу, как удары плетки. - Я никогда не доверял тебе, Сузан. Я тебе не раз об этом говорил. Так что я всегда наблюдал за тобой одним глазом и приказал следить моим людям. Теперь я понимаю, что ты восстановила дружбу с моим... соперником, мистером Видом. - Касеф сардонически захохотал. - У меня глаза и уши повсюду, дорогая Сузан. С той самой минуты, как твой мистер Вид вошел в редакцию "Аштон Кларион", мы ни на секунду не спускали с него глаз, мы знаем все: куда он идет, кого знает, кому звонит, и даже - что он говорит. А что касается неосторожной беседы, которая у тебя была с ним сегодня... - он опять громко рассмеялся, - Сузан, неужели ты не подумала о том, что все телефонные разговоры отсюда прослушиваются! Мы были уверены, что ты рано или поздно сделаешь нечто подобное. Все, что нам оставалось, - ждать и быть наготове. Естественно, задача, которую мы себе поставили, порождает врагов. Это мы прекрасно понимаем. - Касеф склонился над ней и смотрел прямо ей в глаза холодно и язвительно. - Но мы не собираемся с этим мириться. Нет, Сузан, мы всегда принимаем самые твердые и решительные меры. Я думал, что наша маленькая хитрость заставит твоего друга утихомириться. Впрочем, как мы теперь видим, он знает слишком много. Поэтому мы считаем необходимым позаботиться и о тебе, и о мистере Виде.

Сузан дрожала и не решалась произнести ни единого слова. Она знала, что просить пощады совершенно бесполезно.

- Ты ведь никогда не присутствовала при наших ритуалах, если не ошибаюсь? - Касеф начал говорить так, будто читал лекцию. - Прежние поклонники Изис, Молоха или Астарты были недалеки от истины. Они по крайней мере понимали, что жертвоприношениечеловеческой жизни их так называемым "богам" помогает им снискать милость у этих богов. То, что они делали интуитивно, мы продолжаем исполнять с полным пониманием сущности дела. Жизненные силы, которые двигают нами, взаимосвязаны, наша вселенная циклична. Она не имеет конца и самовосстанавливается. Ничто новое не может родиться, пока не умрет что-то старое, это и есть карма, Сузан, твоя карма.

Этими словами он приговаривал ее к смерти.

"Что это? Что с ними?" - встревоженно спросил у Гило один из воинов.

Оба прислушались. Туча, по-прежнему медленно клубящаяся в долине, начала издавать странный, гудящий звук - непонятный шум, постепенно нараставший. Сначала он был похож на звук прибоя, потом стал походить на рев огромной толпы и наконец, достигнув апогея, перешел в леденящий кровь вой всех труб ада.

Гило медленно со звоном вытянул из ножен меч.

- Что ты собираешься делать?

- Будьте наготове! - приказал Гило, и его приказ передали по всему отряду. В руках воинов зазвенели клинки.

- Они смеются, - объяснил Гило. - Нам не остается ничего другого, как идти вниз.

Воины были готовы на все, но эта мысль не укладывалась У них в голове. Идти вниз? Туда...в самое пекло?Бесы были сильны, безжалостны, жестоки... И теперь они смеялись, чуя запах смерти, который для их ноздрей был подобен драгоценным благовонным курениям.

Трискал и Криони бросились на помощь капитану, их блистающие мечи стремительными ударами раскидывали демонов во все стороны. Несколько небесных воинов, появившихся здесь вместе с Трискалом и Криони, взмыли в воздух, как картечь из пушки, подхватывая и приканчивая на лету пытавшихся улизнуть демонов. Тол был в замешательстве, ему страшно хотелось развернуться в полную силу, но он не мог этого себе позволит, чтобы не привлечь еще большего внимания со стороны врага. Он мог бы без труда, одним махом покончить со всеми злыми духами, вцепившимися в него, подобно разъяренным осам, но был вынужден отдирать их с себя, отсекая мечом по одному.Вот и Мота пришел на помощь и обрубал демонов со своего капитана, как летучих мышей со стен грота: "Этот, и еще этот, и еще один!.."Потом на какое-то мгновение Тол оказался чист и свободен от бесов. Мота быстро занял его место, а Тол исчез, провалившись в глубь земли. Злые духи были увлечены и продолжали собираться черным облаком к месту битвы, кружили вокруг Моты, пока, наконец, не заметили, что Толу удалось каким-то образом ускользнуть. Теперь они сами попали в руки небесных воинов, под мечами которых им предстояло пасть, но уже без надежды получить награду от Рафара. Ряды нападавших начали редеть, крики стихать, и вскоре все бесы улетели прочь.

В нескольких километрах от Аштона Тол пулей вылетел на поверхность земли. Теперь он мчался высоко в небе, держа перед собой меч и оставлгя позади светящийся след, похожий на шлейф кометы. Сады, поля, леса и дороги мелькали в тумане. С обеих сторон, будто белые серебристые горы, его окружали облака. Тол чувствовал, как молитвами святых возрастала его сила. Его меч горел, как раскаленный. Казалось, будто неведомая сила влекла его дальше и дальше по небу. Быстрее, еще быстрее - ветер свистел вокруг Тола, - все ближе и ближе к логову Стронгмана, князя Силы. Гудя невидимыми крыльями, он мчался вперед.

Длинноволосый маленький гуру, закутанный в черное плеяние до пят, с ожерельем какого-то древнего племени на шее по знаку Касефа вошел в комнату Сузан. С мрачным видом он послушно поклонился своему хозяину и наставнику.

- Приготовь алтарь, - приказал ему Касеф. - Это будет совершенно особая жертва, посвященная успешному завершению нашего дела.

Маленький жрец поспешно вышел. Касеф повернулся к Сузан. Мельком взглянув на нее, он вдруг ударил ее ребром ладони.

- Прекрати сейчас же! - заорал толстяк. - Прекрати молиться!

Удар был настолько силен, что Сузан несомненно упала бы со стула, если бы один из телохранителей не подхватил ее. Она уронила голову и начала плакать, коротко и громко всхлипывая и дрожа от страха. Касеф стоял над ней, подобно безжалостному убийце, упиваясь ее отчаянием.

- Тебе некого призывать! Нет никакого Бога, который бы тебя услышал! На пороге смерти ты совсем сошла с ума и вспомнила старую

религиозную чушь! - Потом он сказал ей почти по-дружески: - Ты даже не понимаешь, что я фактически оказываю тебе услугу. В своей следующей жизни ты, может быть, достигнешь более высокого уровня мышления. Твои недостатки не повторятся. Твоя смерть создаст тебе прекрасную карму в будущей жизни. Вот увидишь! После этого напутствия он приказал телохранителям:

- Свяжите ее!

Они свели ей руки за спиной. Сузан почувствовала прикосновение холодной стали, услышала, как защелкиваются наручники, и затем, как бы со стороны, собственный крик. Касеф отправился в свой кабинет, уже успевший стать холодной, пустой комнатой. В ней стояло несколько ящиков и чемоданов, готовых к отправке. Он взял маленькую сумку из старой, хорошо выделанной кожи, сунул ее под мышку и тут же вышел. По парадной лестнице Касеф спустился в нижний этаж, там он открыл внушительную дубовую дверь и уже по другой лестнице прошел в глубокий подвал. Затем, завернув за угол и войдя еще в одну дверь, толстяк очутился в полутемно? комнате. Она была аккуратно выложена камнем и освещалась одной-единственной свечой. Мрачный маленький жрец находился здесь и, сидя перед свечой, бормотал непонятные странные слова, повторяя их снова и снова. Несколько особо приближенных к Касефу лиц стояли, прижавшись к холодной стене, и ожидали в полном молчании своего господина .Касеф протянул жрецу сумочку, и тот положил ее на край большой деревянной неотесанной скамьи в самом дальнем углу мрачной комнаты. Жрец открыл сумку и начал вынимать из нее и раскладывать ножи - ножи Касефа: искусной работы, покрытые орнаментом, украшенные драгоценными камнями. Кинжалы зловеще поблескивали острыми как бритва лезвиями.

Тол уже видел перед собой гору. Он держался совсем низко над скалами: ему ни в коем случае нельзя было позволить, чтобы его заметили. Гило вместе с воинами, сиБя в темноте красотой, шаг за шагом приближались к логову Стронгмана. Они осторожно пробирались к мрачным домам под прикрытием валунов и старых пней. Прямо над их головами кишело огромное облако демонов: буйное и хохочущее, грозное и безобразное. Но Гило явственно чувствовал действие молитв. Бесы наверняка должны были бы заметить маленький отряд смельчаков, но их глаза были незрячи. Далеко внизу, на стоянке машин перед главным административным зданием, стоял громадный фургон. Гило выбрал место, откуда грузовой автомобиль был хорошо виден, и велел своим воинам укрыться поблизости. Он оставил возле себя только одного ангела для особого поручения.

- Видишь верхнее окно в каменном особняке? - спросил его Гило.

- Да.

- Сузан там. Когда я подам тебе знак, проникнешь туда и выкрадешь ее.

Глава 29

Александр Касеф в окружении своей небольшой свиты сидел в таинственной полутемной комнате. Все пребывали в состоянии глубокой медитации. Перед ними за грубой деревянной скамьей стоял Стронгман, окруженный охраной и помощниками. Он осклабился в отвратительной слюнявой улыбке и время от времени хихикал от удовольствия, обнажая клыки.

- Один за другим отступают препятствия, - проговорил ужасный князь Силы. Да, твоя жертва принесет тебе счастье, и она угодна мне. - Большие желтые глаза его сузились. - Ведите ее сюда! - приказал он.

Наверху отчаявшаяся Сузан Якобсон под присмотром двух охранников беспомощно сидела на стуле со связанными руками и ногами. Она ожидала своей участи и молилась. Собрав все свои душевные силы, она взывала к истинному Богу, которого она не знала, но который должен был существовать и обязательно должен был ее услышать. Он единственный, кто мог прийти ей на помощь.

Приблизившись к горам, Тол стал подниматься все выше и выше вдоль отвесных скал, постепенно замедляя полет. Добравшись до вершины, он медленно перебрался на другую сторону и потом плавно и беззвучно заскользил вдоль склона, тихий и невидимый. Он был чрезвычайно обеспокоен тем, насколько сгустилось черное облако в его отсутствие. Оставалось только надеяться, что молитвенной охраны хватит хотя бы для того, чтобы ослепить все эти мерзкие существа. Зоркие глаза Гило, с нетерпением ожидавшего прибытия капитана, сразу заметили Тола, парящего грозно и бесшумно, подобно орлу.

- Готовьтесь, - приказал Гило своему отряду. Небесные воины давно ждали этих слов. Он посмотрел вверх, на окно второго этажа. В это мгновение Тол коснулся земли, опустившись возле них легко и бесшумно, как перышко.

- Наша охрана действует.

- Вперед! - приказал воинам Гило, и они стремительно полетели к мрачному особняку.

Маленький жрец, с горящими от нетерпения глазами, поднимался по главной лестнице, бормоча под нос свою мантру. Касеф и его люди ждали внизу в полном безмолвии. Толстяк не спускал глаз с ножей. Сузан Якобсон старалась избавиться от наручников, но они врезались в тело и причиняли острую боль, даже когда она не шевелилась. Телохранители только потешались на ней.

- Боже милостивый, - молилась несчастная пленница - если Ты действительно правишь этой вселенной, то прояви милосердие к той, которая решилась встать на Твою сторону против этого ужасающего зла... И вдруг... Ей показалось, что она уже находится не в комнате, будто она очнулась от кошмарного сна: мучительный разрывающий сердце страх начал утихать, как уходящая вдаль гроза. Казалось, комнату каким-то чудом заполнил покой. Сузан удивленно озиралась по сторонам. Что произошло? Неужели она уже умерла? Спит она, или это видение? Но ведь однажды Сузан уже испытала подобное. Нью-йоркский вечер тут же пришел ей на память: то странное, вдохновенное чувство, которое охватило ее в тот момент, когда она отчаянно вылезала через окно. В комнате явно присутствовал кто-то еще. Она была в этом уверена. "Ты пришел, чтобы мне помочь?" - мысленно спросила пленница, и слабая искра надежды блеснула где-то глубоко внутри нее.

Раздался тихий звон: ноги внезапно оказались свободны, цепь лежала на полу с открытым замком. Потом она почувствовала, как щелкнул замок наручников, и смогла развести руки, наручники упали на пол. Сузан посмотрела на свою охрану: головорезы стояли на месте и, глядя на нее, по-прежнему ухмылялись. А потом и вовсе отвернулись в сторону, как будто ничего не произошло. Потом она услышала еще один щелчок и, обернувшись на звук, успела увидеть, как повернулась ручка и большое окно спальни открылось само по себе. Холодный ночной воздух заструился в комнату. Что бы это ни было - сон или реальность - Сузан решила принимать все, как есть. Она вскочила со стула - охранники не реагировали, подбежала к открытому окну и неожиданно что-то вспомнила. Внимательно и настороженно глядя на телохранителей, она кинулась к кровати и быстро вытащила из-под нее чемодан. Удивительно, что его не обнаружили люди Касефа в таком обычном месте! Он показался ей удивительно легким, если вспомнить о бумагах, которыми он был набит. Но все остальное было не менее удивительным, поэтому Сузан не стала гадать, отчего ей так легко нести чемодан к окну, а затем без труда перекинуть его на крышу. Она оглянулась: головорезы Касефа нагло улыбались пустому стулу! С чувством, как будто кто-то ее поддерживал, Сузан выбралась через окно на крышу. Сильная, густая виноградная лоза раскинулась по стене дома. Это была превосходная лестница для побега.

Перед административным зданием несколько охранников приглушенными голосами обсуждали то, что произошло со служительницей, и ее печальную участь. Неожиданно они услышали шаги бегущего к стоянке человека.

- Смотрите! - закричал кто-то из них. Охрана увидела одетую в черное женщину, спешащую к одному из автофургонов.

- Эй! Ты что делаешь?

- Да ведь это служительница!

Они помчались к ней, но Сузан уже успела добежать до громадного трейлера и взобраться в кабину. Мотор взревел, завелся, и машина, раскачиваясь и дергаясь, двинулась с места. Гило выскочил из своего укрытия, издавая воинственный клич: "Йа-х-х-а-а!" Его небольшой, состоящий из двадцати трех воинов отряд фейерверком взметнулся в воздух и двинулся вслед за фургоном. Маленький жрец, подойдя к спальне Сузан, костлявой рукой открыл дверь.

- Мы готовы, - начал он, но вдруг обнаружил, что обращается к двум мужчинам, которые с самым серьезным видом охраняют пустой стул.

Маленький идолопоклонник разразился отборной руганью. Охранники же не могли ничего объяснить.

Автофургон медленно взбирался по извилистой, крутой, опасной дороге, ведущей из долины к перевалу. Четыре ангела снизились и начали подталкивать машину сзади, так что она понеслась со скоростью девяносто миль в час. Несмотря на это, оглядываясь назад, они видели бесов, пустившихся в погоню. Блеск их клыков и красные отблески клинков наполняли ночное небо. Гило сверху следил за тучей. Она оставалась на месте охранзя Стронгмана. Только небольшой отряд был послан в погоню за беглянкой. Четверо вооруженных телохранителей Касефа кинулись вдогонку на мощном джипе, и теперь он с ревом взбирался по горной дороге. Тем более удивительным было то, что ему никак не удавалось догнать трейлер.

- Я думал, что он основательно нагружен, - заметил удивленно один из преследователей.

- Так оно и есть, - ответил ему охранник, сидящий за рулем джипа, - я сам его загружал.

- Сколько же в этом грузовике лошадиных сил, ума не приложу? :

В это самое время Касефу донесли о побеге Сузан. Он послал в погоню еще восемь вооруженных головорезов на двух машинах: джипе и восьмицилиндровом спортивном автомобиле. С визгом и скрежетом они сорвались с места. Aнгелы и демоны по пятам следовали за фургоном, не сбавлявшим скорость даже на крутых подъемах. Часто его заносило в сторону на скользкой грунтовой дороге. Четыре ангела, упираясь, продолжали подталкивать его сзади, в то время как остальные воины маленького отважного отряда, со всех сторон окружив машину, отбивали атаки демонов. Те пикировали сверху, сверкая красными мечами и вовлекая небесных воинов в жестокий рукопашный бой. Клинки звенели, сталкиваясь и отражая удары. Фургон, наконец, достиг вершины и прибавил скорость. Преследователи преодолели перевал всего несколькими секундами позже. Чем больше грузовик набирал скорость, тем больше он подпрыгивал на рытвинах и ухабах. Глубокие выбоины и резкие повороты каждую секунду угрожали жизни водителя. Тяжелую машину бросало из стороны в сторону. Балансируя то на трех, то на двух колесах, она мчалась вниз по крутому спуску. Дорога то шла прямо, то круто поворачивала. Огромный трейлер боролся с дорогой, камни и дорожные столбики проносились мимо. На каждом вираже автомобиль скрипел и сильно кренился, рессоры стучали под тяжестью груза, покрышки протестующе взвизгивали. Вот еще один крутой поворот налево; с громким скрежетом и огненным дождем искр тяжелый трейлер зацепил ограждение, но помчался дальше. Снова вниз по дороге. Новая рытвина, и страшный удар по днищу. Джипы и спортивная машина преследовали автофургон. Им было гораздо легче проскочить предательские повороты, но и для них это была поездка с риском для жизни. Двое мужчин в джипе, который был ближе к преследуемой машине, держали наготове снайперские винтовки. Но вести прицельный огонь было невозможно. Они стреляли наугад, стремясь хотя бы испугать служительницу. Тяжелый трейлер стремительно приближался к крутому повороту, где дорога сильно сужалась. Желтые дорожные знаки призывали снизить скорость. Четверо ангелов, которые до сих пор подталкивали машину, теперь прилипли к ее бортам, пытаясь удержать ее на дороге. Сам Гило, размахивая сверкающим мечом, пробивался к автофургону через завесу демонов. Буквально доли секунды отделяли громадную машину от падения в пропасть, но Гило с силой толкнул грузовик, рывком направлгя переднее колесо влево. Миновав поворот, трейлер помчался дальше. Преследователям пришлось снизить скорость, чтобы не перелететь через парапет. Однако число небесных воинов, окружавших машину, постепенно уменьшалось. Гило посмотрел вверх и увидел огромного демона, пикирующего с выпущенными когтями на одного из ангелов, как ястреб на воробья. Сильный удар оглушил ангела, и тот, трепеща крыльями, упал в глубокое ущелье. Еще одна рукопашная схватка высоко вверху окончилась криками боли воина с изодранным крылом, который, потеряв равновесие и переворачиваясь в воздухе, исчез за скалой.

Звон мечей эхом отдавался в горах. В красном облаке дыма растворился демон, а вот еще один ангел, обессилев, упал на дно ущелья, так и не выпустив меча из рук. За ним метнулся его преследователь. В конце концов адские силы начали пробиваться к трейлеру. Один из бесов, дотянувшись, поразил ангела, летящего совсем рядом с Гило. Гило не успел еще понять, что случилось, как его собственный меч мгновенно поднялся, чтобы отразить огромной силы удар, нанесенный злым духом. Адское отродье было по меньшей мере таких же размеров,как и сам Гило. Гигантский бес парировал удар. На мгновение они настолько сблизились, что Гило пришлось ударить ногой. Раздробив морду демона, он сбросил его в ущелье. Трейлер начал сильно раскачиваться из стороны в сторону. Колеса буквально балансировали на краю пропасти. Гило изо всех сил поддерживал фургон, направлгя его снова и снова к центру дороги. Машина опять наклонилась, и Гило понял, что демоны навалились с другой стороны, стараясь перевернуть. Ангел оглянулся в поисках помощи, но увидел больше клыков и желтых глаз, чем друзей. Огромный меч чуть было не обрушился на его плечо, но он успел отразить удар. Другой клинок просвистел прямо перед его лицом, и Гило отшвырнул беса в сторону. Фургон неотвратимо мчался прямо к обрыву. Гило все еще старался направить его на дорогу.Одновременно он успевал парировать удары: поразил еще одного демона, сумел пнуть какого-то беса в морду, продолжая звать подмогу. Удар! Гило не видел нападавшего. Удар парализовал, его. Он отпустил машину, увидел дно ущелья, извивающееся далеко внизу, землю, небо, снова землю и опять небо. Ангел стремительно падал. Он расправил крылья и спланировал вниз, как осенний лист. Сверху доносился вой, от которого кровь стыла в жилах. Гило посмотрел вверх. Должно быть, выл тот, кто его ударил - огромное, с выпученными глазами, покрытое змеиной кожей и размахивающее зубчатыми крыльями чудовище.

- Давай, давай... - пробормотал отважный воин, ожидая, что бес кинется на него в атаку.

Демон пикировал на него с открытой пастью, блестя клыками и сверкая широким лезвием меча. Гило ждал. Чудовище подняло меч и рубануло со свистом. Ангел вдруг оказался в метре от того места, где только что находился, клинок же врага продолжил полет, не встретив препятствия. Демон проделал головокружительное сальто-мортале вслед за ним. Гило одним махом отрубил ему крылья и уж потом окончательно покончил с ним. Струя клубящегося красного дыма успела рассеяться как раз вовремя: Гило увидел, как трейлер, ломая заграждения, полетел в пропасть. Падение продолжалось так долго, что казалось, будто машина будет бесконечно парить в воздухе, прежде чем сплющится, разбившись о скалы внизу. Она кувыркалась, как консервная банка. Из нее вылетали стулья, стол, шкаф. В воздухе, как снег, разметались бумаги. Несколько десятков демонов летали высоко над местом аварии, некоторые сидели, облепив остатки ограждения, глядя на свою работу. Перевернувшись еще несколько раз, трейлер грудой искореженного металла и битого стекла застыл у подножия горы. Невозможно было представить, чем были эти обломки минуту назад. Машины преследователей остановились, и дюжина головорезов с довольным хохотом разглядывала дело своих рук.

Гило сел на скалу, отложил меч и посмотрел вверх. Высоко в небе он различил тоненькие лучи света, расходящиеся в разные стороны. За каждым из них следовали две или три черные тени с хорошо заметным красным оттенком. Его войско, или, вернее, то, что от него осталось, было разметено во все стороны. Ангел решил, что лучше всего - оставаться на месте, пока небо не очистится. Ему, Толу и многим другим предстояло снова собраться в Аштоне.

Рафар по-прежнему восседал на большом мертвом дереве и разглядывал город, как шахматист доску с фигурами в ожидании нового хода. Он с удовольствием следил за тем, как многочисленные участники игры делали ходы навстречу друг другу. Когда демон-курьер из логова Стронгмана принес вести о бесславном конце Служительницы и о бегстве Небесного воинства с места сражения, Рафар торжествующе расхохотался. Он объявил шах королю противника!

- И точно так будет с остальными, - проговорил Рафар с дьявольской радостью и ехидством. - Князь Силы поручил мне приготовить город, и он найдет его свободным и в полном порядке!

Он подозвал нескольких бандитов и приказал им:

- Пора очистить дом. Пока небесное войско ослаблено и не может противостоять нам, нужно убрать последние препятствия. Я хочу избавиться от Хогана и Буша, я хочу видеть королей поверженными! Используйте Кармен и смотрите, чтобы они оба были связаны и беспомощны. Выставьте их на посмешище всему городу! Что касается Кевина Вида... - Глаза повелителя демонов сузились от пренебрежения. - Для меня он слишком ничтожный, недостойный противник. Прикончите его как-нибудь, на ваше усмотрение, и доложите мне о его смерти.

Банда кинулась выполнять приказания. Рафар с издевкой вздохнул: "Ну, мой дорогой капитан, похоже, я увижу свою победу. Стоит мне только пальцем пошевелить, мимоходом отдать приказ, зародившийся в моем проницательном уме, и звук твоих триумфальных фанфар заменит жалкий смиренный вопль о пощаде. Я одержу победу даже не удосужившись увидеть твое лицо или твой меч! - Он посмотрел вниз на город и, дьявольски ухмыльнувшись, сжал когти. - Но будь уверен, мы еще встретимся, Тол! Не думай что тебе удастся спрятаться за молящимися святошами, потому что мы с тобой оба станем свидетелями их предательства Ты и я - мы встретимся!"

Бернис понимала, насколько будет трудно, более того опасно вести машину без очков, но Маршалл не отвечал на звонки, так что встреча с Кевином полностью зависела от нее и тут, без сомнения, стоило рискнуть. Пока она двигалась по скоростному шоссе номер двадцать семь, было еще вполне светло, она видела среднюю линию и встречный транспорт, и машина шла с хорошей скоростью навстречу большому зеленому мосту, расположенному севернее Бэйкера.

В это время Кевин Вид сидел за стойкой в "Лесной таверне", обхватив руками кружку пива, и, не сводя глаз с больших стенных часов, тоже думал об этом мосте. Здесь, в баре, он почему-то чувствовал себя намного увереннее, чем дома в одиночестве. Тут были его приятели, в зале стоял несмолкаемый шум: по телевизору передавали футбольный матч, за спиной у него играли в карты. Стоило ему выпустить кружку, как руки начинали дрожать, поэтому он сидел, вцепившись в нее и пытаясь делать вид, что он, как ни в чем не бывало, попивает пиво. Входная дверь скрипела и царапала пол с завидным постоянством - людей становилось все больше и больше. В зале было душно от множества посетителей, но это было даже хорошо. Чем больше людей, тем надежнее. Несколько рабочих с лесопилки зашли выпить по кружке пива и рассказать друг другу свои байки. Вокруг карточной игры шла перебранка: в этот вечер затянувшаяся партия в покер должна была закончиться выявлением сильнейшего - раз и навсегда. Кевин заставил себя улыбнуться, приветствуя друзей, и даже пытался шутить. Это помогло ему расслабиться. Вошли еще двое рабочих. "Наверное, новички, подумал Вид. - Никогда раньше их не видел". Парни свободно влились в общую компанию и вскоре уже болтали о том, сколько времени и где работали раньше, и о том, хорошая ли погода сегодня, или плохая, или так себе. Потом они подсели к Виду за стойку.

- Привет, - поздоровался один из парней и протянул руку. - Марк Хансен.

- Кевин Вид, - ответил Кевин, пожимая руку. Потом Марк представил своего друга - его звали Стив Дрэйк. Они быстро разговорились о всякой всячине: о лесоповале, бейсболе, охоте на оленей и вечеринках, и руки Кевина перестали дрожать. Он допил свое пиво.

- Хочешь еще кружку? - спросил Марк.

- Можно, спасибо.

Дан принес пиво, и разговор продолжился. Громкий торжествующий крик раздался из-за карточного стола, новоиспеченные приятели повернулись, чтобы посмотреть, как победитель пожимает руку побежденному. Марк воспользовался всеобщим ликованием и проворно вылил содержимое маленькой бутылочки в кружку Кевина. Компания игроков перебралась к стойке бара. Кевин посмотрел на часы. Похоже, пора было двигаться. В шуме и толкотне он распрощался с новыми дружками, допил пиво и направился к двери. Марк и Стив дружески помахали ему вслед. Кевин забрался в свой старенький пикап и завел мотор. Он подумал, что приедет на место раньше назначенного времени. При одной мысли о встрече его снова затрясло. Марк и Стив не теряли времени. Едва Кевин выехал на шоссе, как они уже сидели в машине и следовали за ним на небольшом расстоянии. Стив взглянул на часы:

- Скоро подействует.

- Куда бы его спихнуть? - спросил Марк.

- Почему бы не в реку? Ведь он едет к реке. "Должно быть, последняя кружка подействовала", - подумал Кевин. Наверное, он выпил ее слишком быстро, и теперь резь в животе напоминала ему об этом. К тому же Виду понадобилось в туалет, и в это же время он начал клевать носом. Кевин протянул еще несколько километров, соображая, что делать, и в конце концов решил, что всего лучше свернуть, пока не заснул.

Давно некрашеная, облезлая дешевая закусочная стояла немного в стороне от шоссе. Кевин съехал на узкую дорогу, свернул и, буквально проваливаясь в сон, все же ухитрился поставить пикап возле бара. Он даже успел заметить машину, которая остановилась в сотне метров от него.

- Черт! - зло сказал Марк. - Он что, собирается свалиться прямо перед баром? Я думал, это мыло действует намного быстрее и наверняка!

 &a

 

Стив покачал головой:

- Может, он просто в туалет решил зайти? Подождем посмотрим.

Очевидно, Стив был прав: Кевин, спотыкаясь и шатаясь вошел в мужской туалет позади дома. Несколько минут они сидели, уставившись на дверь туалета. Стив снова посмотрел на часы. Время поджимало.

- Если ему удастся снова выбраться на дорогу, эта дрянь подействует раньше, чем он подъедет к мосту.

- Если он выйдет оттуда! - пробормотал Марк. - Представь, нам придется выволакивать его из сортира!

Нет. Кевин вышел из туалета и даже выглядел несколько лучше. Бандиты видели, как Вид сел в машину и выехал обратно на шоссе. Они двинулись за ним, ожидая, что произойдет. И произошло. Машину начало заносить то вправо, то влево.

- Ага, началось! - обрадовался Стив.

Впереди показался мост через Джад-ривер - стальная конструкция, соединяющая две стороны глубокой пропасти, в которую забегала река. Маленький пикап по-прежнему шел на большой скорости, то заезжая на встречную полосу, то возвращаясь обратно, то сползая на обочину.

- Он старается не заснуть, - заметил Стив. - Наверное, мыло прекрасно растворилось в бочке пива, которую он высосал.

Пикап совсем съехал на обочину, накренился, колеса наполовину зарылись в мягкий грунт. Заднее колесо визжало, разбрасывая брызги мелких камней. Машина проскользила несколько метров вперед по направлению к мосту. Но водитель уже потерял контроль, наверное, уснул, не снимая ноги с педали акселератора. Машина с воем прибавила газу, пулей перелетела на другую сторону дороги, расширявшейся перед самым мостом, проскочила прямо сквозь кусты и наконец ринулась с обрыва в пропасть. Марк и Стив оказались на мосту как раз в ту секунду, когда пикап погружался в реку колесами вверх.

- Еще одно очко в пользу Касефа, - усмехнулся Стив.

Машина ехавшая навстречу, остановилась на мосту, шофер выскочил и перегнулся через парапет. Потом еще один. Мост наполнился возбужденными людьми. Марк и Стив осторожно выбрались из толпы и направились к своей машине. Мы позвоним в полицию! - прокричал Марк через минуту они исчезли, и никто с тех пор их больше не встречал и ничего о них не слышал.

Глава 30

Кэт. Санди. Организация. Бернис. Лангстрат. Организация. "Омни". Касеф. Санди. Бернис.

Мысли кружились в голове Маршалла. Он стоял у раздвижной двери, ведущей из кухни в сад, и смотрел через стекло, как медленно угасает небо над деревьями, как желто-красные тона заката переходят в скучные серые сумерки.

Возможно, еще никогда в жизни журналист не проводил столько времени, стоя на одном месте. Но, может быть, именно это место и было окончанием всей его прежней жизни, такой, какой он ее себе представлял. Конечно же, он делал слабые попытки доказать самому себе, что все эти вселенские реформаторы, странные конспираторы были всего лишь пустым звуком, призраком, но разум постоянно возвращал его к холодным, жестким фактам. Хармель был прав - Маршалл угодил в ловушку, как до него попались в нее и все другие. "Поверь, Хоган, наконец сказал он сам себе, - ведь это произошло независимо от того, веришь ты этому или нет!" Oн выбит из колеи точно так же, как Хармель, Страчан, Эди, Джефферсон, Грегори, Карлуччи, Валлер, Джеймс, Джекобсон...

Маршалл почесал затылок, припоминая длинный список имен. Эти мысли ранили его, каждое проносившееся в мозгу имя было как удар ниже пояса.

Но как же все-таки им это удавалось? Неужели они настолько могущественны, что сумели беспрепятственно разрушить жизнь стольких людей? Или это было только случайностью? Маршалл не мог ответить на этот вопрос. Он жил рядом с ними. Он, потерявший семью, мог обвинить в случившемся Организацию, но также и себя самого. Слишком легко было свалить вину за то, что и жена, и дочь отвернулись от него, на конспираторов, но где была граница между их ответственностью и его собственной? Единственное, что он знал, - семейная жизнь разлетелась вдребезги, а он был выброшен из игры, как и другие. Постой-ка! Ему показалось, что хлопнула входная дверь Может быть, это Кэт? Он подошел к другой двери и заглянул в гостиную. Вошедший, едва показавшись, быстро завернул за угол.

- Санди? - спросил он.

Сначала никто не ответил, потом он услышал отчужденный, холодный голос дочери:

- Да, это я, папа.

Журналист готов был броситься к ней, но заставил себя успокоиться и медленно направился к ее спальне. Заглянув туда, он увидел Санди, быстро и нервно перебирающую вещи в гардеробе и явно недовольную тем, что за ней наблюдают.

- Где мама? - спросила дочь.

- Она... - Маршалл пытался подобрать ответ, - она поехала на время к своей матери.

- Другими словами, она тебя бросила, - напрямик заявила Санди.

Маршалл тоже решил быть точным.

- Да, это так. - Он молча продолжал наблюдать за дочерью. Девушка собрала одежду и мелкие вещи и сложила их в чемодан, прибавив к ним несколько пакетов. - Кажется, ты собралась в дорогу?

- Да, я ухожу, - ответила Санди, не снижая темпа сборов и не поднимая головы. - Я чувствую, что должна это сделать. Я знала, что мама решила уйти, и считаю, что она права. Ты прекрасно справляешься сам, так что мы решили не мешать тебе.

- Куда ты пойдешь?

Санди в первый раз подняла глаза, и Маршалл похолодел и обмер от холодного, чужого, сумасшедшего взгляда, которого он никогда прежде

у нее не видел.

- Этого я тебе не скажу! - отрезала девушка, и ее голос привел Маршалла в еще большее замешательство. Это была вовсе не его дочь.

- Санди, - заговорил он мягко, почти умоляюще, - можно поговорить с тобой? Я ни на чем не настаиваю и не хочу тебя удерживать, но не могли бы мы просто поговорить?

Чужие глаза пристально смотрели на него, и его девочка, его любимая дочь, ответила:

- Мы поговорим с тобой в аду!

Маршалла опять охватило хорошо знакомое чувство - страх и обреченность. Нечто опять неслышно вошло в его дом.

Ханк отворил дверь и тут же почувствовал толчок в духе. Перед ним стояла Кармен. На этот раз она была нарядно, но прилично одета и держалась вполне естественно. Тем не менее, пастора не оставляли подозрения.

- Ах, это ты! - произнес он.

Кармен обезоруживающе улыбнулась:

- Добрый день, пастор Буш.

Ханк отступил в сторону, пропуская ее в дом. Как раз в этот момент в дверях кухни показалась Мэри.

- Привет, - сказала Мэри. Подойдя, она дружески обняла Кармен. - Все хорошо? Как ты себя чувствуешь?

- Спасибо, намного лучше.

Кармен посмотрела на Ханка с раскаянием во взоре:

- Пастор, я очень сожалею о своем поведении в прошлый раз и прошу прощения, я вас, наверное, страшно напугала. Ханк замялся и наконец ответил:

- Да, по правде сказать, мы были обеспокоены твоим состоянием.

Мэри вошла в гостиную и мягко спросила гостью:

- Разве ты не присядешь? Хочешь чего-нибудь?

- Нет, спасибо, - ответила Кармен, опускаясь на диван. - Я не задержусь.

Ханк сел на стул напротив и смотрел на нее, изо всех сил молясь в душе. Да, она выглядела не так, как раньше. Очевидно, ей удалось многое преодолеть в себе, но тем не менее... Ханку пришлось в последнее время столкнуться кое с какими подозрительными вещами, и сейчас он был уверен, что он видит перед собой то же самое. Что-то в выражении ее глаз настораживало...

Санди немного отступила, глядя на Маршалла, как затравленный зверь, готовый к нападению.

- Не стой у меня на дороге! Маршалл оставался неподвижен.

- Я не хочу с тобой ссориться, Санди. Я не собираюсь стоять у тебя на дороге вечно. Я хочу только, чтобы ты немного подумала. Можешь ты успокоиться и поговорить со мной в последний раз?

Санди не двигалась, тяжело дыша, сжав губы и по-бычьи наклонив голову вперед. Нет, это было совершенно неправдоподобно!

Маршалл старался успокоить ее голосом, как дикую лошадь: '

- Я не стану тебя удерживать, это твоя жизнь. Ты можешь идти, куда захочешь. Но мы не можем расстаться, не сказав друг другу того, что нужно. Видишь ли, я люблю тебя, - Дочь не реагировала. - Я действительно тебя люблю. Веришь... Ты что, совсем мне не веришь?

- Ты... ты не знаешь, что значит это слово.

- Понимаю, что ты имеешь в виду. Последний год я вел себя отвратительно. Но мы могли бы снова все собрать по кусочкам. Почему нужно смириться с тем, что произошло, а не попытаться восстановить?..

Санди снова подняла глаза и заметила, что отец все еще стоит в дверях, стоит, загородив ей выход.

- Папа, единственное, чего я хочу сейчас, так это уйти отсюда.

- Одну минутку, только одну минутку, - Маршалл старался говорить медленно и дружелюбно.

- Санди... я не знаю, как бы точнее выразиться, но, помнишь, ты как-то сказала, в прошлую субботу, ты заметила, что... тебе кажется... что чужаки завладели городом. Ты помнишь?

Санди не отвечала, но как будто слушала его.

- Ты даже не представляешьнасколько ты была права,как верна оказалась твоя догадка. У нас в Аштоне есть люди, Санди, которые именно в эти дни стараются завладеть всем городом. Они хотят уничтожить всех, кто стоит у них на пути. Санди, я - один из тех, кто мешает им.

Санди покачала головой. Она не верила.

- Выслушай меня, только выслушай! Я издаю газету, ты это прекрасно знаешь. И мне известно, что они задумали, и они знают, что мне это известно. Поэтому они стараются сделать все, чтобы разрушить нашу семью! Они хотят доконать меня: они отобрали у меня дом, газету! - Он испытующе посмотрел на дочь, но не мог понять, доходит ли до нее то, что он говорит. - Все, что произошло с нами... этого они и добивались. Они хотят разрушить нашу семью!

- Ты сумасшедший! - со злостью проговорила девушка наконец. - Ты ненормальный, уйди с дороги!

- Санди, послушай! Они даже тебя настраивают против меня Знаешь ли ты, что эти подонки в городе готовы обвинить меня в чем угодно, лишь бы избавиться от меня? Они решили засадить меня за убийство и задумали обвинить в том, что я тебя изнасиловал! Это так жасно... Ты должна понять...

- Но ты это сделал! - закричала Санди. - Ты прекрасно знаешь, что ты это сделал!

Маршалл опешил. Он смотрел на нее не мигая. Должно быть, она сошла с ума.

- Сделал - что, Санди?

Ее прорвало, и слезы брызнули из глаз, когда она прокричала:

- Ты меня изнасиловал. Ты меня изнасиловал.

Казалось, Кармен было трудно перейти к делу, из-за которого она пришла:

- Я... я не знаю, как мне начать... это так трудно. Ханк успокоил ее:

- Не бойся! Ты среди друзей!

Кармен посмотрела на Мэри, сидящую на другом краю дивана, потом на Ханка, расположившегося напротив.

- Ханк, я больше не могу так жить.

- Почему же ты не возложишь все,что тебя мучает на Иисуса?Он наш Целитель.Он может залечить все твои раны,твою скорбь,поверь мне.

Гостья бросила на него подозрительный взгляд и недоверчиво покачала головой:

- Ханк, я пришла не для того, чтобы продолжать этот обман. Настало время открыть истину и решить все раз и навсегда. Мы поступаем несправедливо по отношению к Мэри.

Ханк не понимал, о чем она говорит, но подался вперед и кивнул головой это была его манера показать, что он слушаетКармен продолжала:

- Да, я считаю, что следует все ей рассказать. Прости меня, Ханк. - Она обернулась к Мэри. Глаза ее были полны, слез. - Мэри... последнее время... начиная с первой беседу мы с Ханком встречались постоянно.

- Что ты имеешь в виду? - обескураженно спросила Мэри.

Кармен умоляюще взглянула на Ханка.

- Ханк, тебе не кажется, что ты сам должен все объяснить? - Она снова повернулась к Мэри и взяла ее за руку. - Мэри, у нас с Ханком сложились определенные отношения

Мэри насторожилась, но не проявила особого удивления Она отобрала у Кармен руку. Затем посмотрела на Ханка. Ханк некоторое время внимательно изучал лицо Кармен, потом кивнул Мэри. Та повернулась к Кармен всем телом. Ханк поднялся со стула. Оба пристально смотрели на молодую женщину. Она сидела потупив глаза.

- Это правда, - настаивала гостья, - скажи ей это сам, Ханк.

- Злой дух, - твердо произнес Ханк, - я приказываю тебе во имя Иисуса, замолчи и выйди из нее!

Их было пятнадцать, впившихся в ее тело как пиявки,, они шипели и извивались - чудовищная мешанина рук, ног, когтей и голов. Охваченные мучением, они застонали и закричали, и то же самое делала Кармен. Ее глаза остекленели и застыли, уставившись куда-то в пространство.

Криони и Трискал наблюдали на расстоянии всю эту сцену.

- Приказ, приказ, приказ! - Трискал стонал от нетерпения.

- Тол знает, что делает, - напомнил ему Криони. Трискал закричал, указывая на гостиную:

- Но Ханк играет с бомбой! Ты что, не видишь этих бесов? Они же разорвут его на куски!

- Мы не должны вмешиваться, - ответил Криони. - Мы можем сохранить жизнь Ханку и Мэри, но мы не можем препятствовать демонам сделать то, что они задумали... - Криони и самому было трудно сдерживать себя.

Санди все больше и больше приходила в исступление.Маршалл чувствовал, что в любую минуту может совершенно потерять над ней контроль.

- Выпусти меня отсюда, иначе для тебя это плохо кончится! - почти кричала она.

Маршалл просто оставался стоять на месте, холодея от ужаса.

- Санди, это я, Маршалл Хоган, твой отец. Подумай, что ты говоришь, Санди. Ты знаешь, что я к тебе никогда не притрагивался и не пытался ничего с тобой сделать. Я только любил тебя и заботился о тебе. Ты моя дочь, моя единственная дочь!

- Нет, ты это сделал! - истерически кричала девушка.

- Когда же, когда, Санди? Когда я сделал тебе что-нибудь плохое?

- Давно, мое сознание было заблокировано годами, но профессор Лангстрат помогла мне вспомнить!

- Лангстрат!

- Да, она меня загипнотизировала, и я увидела все так ясно, как будто это было вчера. Ты это сделал, я тебя ненавижу!

- Ты этого не помнила, потому что этого никогда не было, очнись, Санди!

- Я тебя ненавижу. Ты надругался надо мной.

Натан и Армут, стоя у окна во дворе, видели безобразного духа лжи, прочно устроившегося на спине Санди и запустившего когти глубоко в ее череп. Возле ангелов стоял Тол. Только что он отдал им особое распоряжение.

- Капитан, - сказал Армут, - мы не знаем, на что еще способно это чудовище.

- Сохраните им жизнь, - распорядился Тол, - но Хоган должен пасть. Что касается Санди, то за ней на расстоянии будет следовать особая группа, чтобы вмешаться, когда придет время. И тут, тихо и плавно, не привлекая внимания, к нему опустился Сигна.

- Капитан, - доложил он, - Кевин Вид мертв, все в порядке.

Тол обменялся с ним странным, понимающим взглядом и улыбнулся:

- Превосходно.

Пятнадцать бесов, владеющих Кармен, выли, шипели и плевались. Ханк обеими руками мягко держал Кармен за плечи. Мэри, немного смущенная, стояла рядом, прижавшись к мужу. Кармен стонала, ерзала на месте и, прищурившись смотрела на Ханка.

- Отпусти нас, проклятый святоша, - предупредили бесы голосом Кармен. Удушливое серное зловоние вырвалось из глубин ее чрева.

- Кармен, ты хочешь быть свободной от них? - спросил Ханк.

- Она тебя не слышит, - завопили духи. - Оставь нас в покое! Она принадлежит нам! '

- Замолчите! Выходите вон из нее!

- Нет! - закричала Кармен. Мэри была уверена, - что видела желтые пары, вырвавшиеся из ее рта.

- Выходи во имя Иисуса! - грозно приказал Ханк. Бомба взорвалась. Ханка отбросило в одну сторону,

Мэри успела отскочить в другую. Кармен накинулась на Ханка, она царапалась, кусалась и била его. Зубы молодой женщины впились в правую руку пастора. Он размахнулся и ударил левой.

- Бес, отпусти! - крикнул он.

Челюсти разжались. Ханк упирался изо всех сил, и Кармен повалилась набок, извиваясь и крича. Падая, она успела ухватиться за стул, и он немедленно взлетел вверх - Кармен с силой кинула его в голову Ханка. Но пастор успел увернуться. Он бросился к ней, пытаясь остановить, но одержимая тут же схватила другой стул и с силой ударила Ханка ногой. Ханк, как будто брошенный из катапульты, перелетел через всю комнату и глухо ударился о стену. Последовал молниеносный удар кулаком. Он быстро пригнулся, и кулак пробил дыру в стене. Ханк сумел на мгновение заглянуть в глаза чудовищу и почувствовал удушливое серное дыхание, с шипением прорывавшееся между оскаленными челюстями. Пастор попытался отскочить в сторону. Острые когти рвали его рубашку, впивались в тело. Ханк слышал, как Мэри кричала:

- Прекрати, злой дух, прекрати во имя Иисуса! - Кармен обернулась и закрыла уши ладонями. Она заикалась и орала страшным голосом.

- Замолчи, бес, и выйди из нее! - приказывал Ханк, пытаясь держаться на расстоянии от Кармен.

- Я не хочу! Я не хочу! - кричала Кармен. Ее тело изогнулось и неожиданно отлетело к входной двери.

Она ударилась об нее со всего маху, и створки с треском разошлись. Ханк, подскочив, распахнул дверь, и Кармен, вылетев наружу,понеслась прочь по улице. Ханк и Мэри провожали ее взглядом, надеясь, что соседи ничего не заметили.

- Санди, - твердо сказал Маршалл, - это не ты, я знаю, что это не ты.

Ничего не ответив, девушка кинулась на него, как кобра, стараясь проскочить в дверь. Он поднял руку, защищая лицо от ее кулаков.

- Хорошо, хорошо, - проговорил он, отходя в сторону, - ты можешь идти. Помни только, что я тебя люблю.

Санди схватила чемодан, большую сумку и кинулась прочь. Отец двинулся за ней по коридору в гостиную. Маршалл завернул за угол и единственное, что он успел заметить, была лампа, летевшая ему в голову.Он почувствовал страшный удар и ощутил боль во всем теле.Потом лампа с грохотом и звоном упала на пол. Журналист опустился на одно колено, прислонился к дивану и обхватил голову руками. Подняв глаза, он увидел лишь открытую входную дверь. Кровь текла по его лицу. В голове было пусто, и он боялся подняться на ноги. Силы его иссякли. Этого не хватало - теперь кровь была на ковре. Что скажет Кэт?

- Маршалл, - позвал женский голос, и чья-то рука опустилась ему на плечо. Санди? Кэт? Нет, над ним стояла Бернис с синяками на распухшем лице.

- Маршалл, что случилось? Ты... ты меня слышишь?

- Помоги мне убрать это, - все, что он смог ей ответить.

Бернис кинулась на кухню. Вернувшись с клочком бумаги, она скомкала ее и прижала к голове Маршалла. Он вздрогнул от боли.

- Ты можешь встать? - спросила Бернис.

- Не хочу я вставать! - зло ответил журналист.

- Ладно, ладно, я видела, как Санди отъезжала от дома. Это она?

- Да. Она кинула в меня эту лампу...

- Наверное, ты ей что-то сказал невпопад. Вот. Сиди спокойно.

- Моя дочь была не в себе. Совершенно сошла с ума.

- А где Кэт?

- Она бросила меня.

Бернис опустила глаза в пол. На ее распухшем лице застыло выражение крайней подавленности и усталости. Некоторое время они не

проронили ни слова. Просто смотрели друг на друга, как люди, угодившие в ловушку.

- Ну и вид у тебя! - заметил наконец Маршалл.

- Опухоль, по крайней мере, спадает. Теперь я похожа на лису.

- Скорее на енота. Я думал, ты отлеживаешься дома. Слушай, а как мы тут очутилась?

- Я только что вернулась из Бэйкера. Там тоже плохие новости.

Маршалл это предвидел.

- Вид?

- Он мертв. Его пикап съехал с дороги у моста через Джад-Ривер свалился в пропасть. Мы должны были там встретиться. Перед этим он

разговаривал с Сузан Якобсон по телефону. Но дело, судя по всему, было важное.

Голова Маршалла снова упала на диван, он закрыл глаза.

- Фантастика! Просто невероятно! - Ему страшно хотеть умереть.

- Кевин позвонил мне после обеда, и мы договорились о встрече. Как видно, мой телефон прослушивается. Авария была подстроена, я в этом уверена. Я поспешила оттуда поскорей убраться!

Маршалл отнял руку от раны и увидел, что бумага промокла от крови. Он снова приложил ее к голове.

- Они нас доконают, Берни, - заверил Маршалл и рассказал ей, что произошло с ним за вторую половину дня: о своей встрече с Бруммелем и его шайкой, о том, что он потерял дом, газету, Кэт, Санди - все. - И, знаешь, в довершение ко всему меня обвиняют в изнасиловании собственной дочери и любовной связи с моим репортером...

- Похоже, они разрезали тебя на мелкие кусочки? - Бернис говорила спокойно, но от страха она вся дрожала. - Что же мы можем сделать?

- Бежать отсюда, вот что мы можем сделать!

- Ты думаешь сдаться?

Маршалл снова уронил голову.

- Пусть кто-нибудь другой продолжит эту войну. Нас предупреждали, Берни, но мы не послушались. Они меня крепко прижали. У них все наши бумаги, все наши доказательства. Хармель прострелил себе голову. Страчан убрался куда-то подальше. Вида прикончили. У меня такое чувство, что я расстаюсь с жизнью, а это собственно все, что у меня осталось.

- А Сузан Якобсон?

Понадобилось напрячь все силы и всю волю, чтобы заставить Маршалла вспомнить о ней в эту минуту.

- Я вот думаю, существует ли она вообще? По крайней мере, вряд ли она еще жива.

- Кевин сказал, что у Сузан есть доказательства и что она собирается уехать оттуда, где она находилась. Похоже, что она решила сбежать, и, должно быть, у нее есть все, что нам нужно, чтобы справиться с ними.

- Берни, об этом они тоже позаботились. Вид был наш последний шанс связаться с ней.

- Хочешь проиграть одну идейку?

- Нет. Он устал.

- Если телефон Кевина прослушивали, то они знают, что он разговаривал с Сузан. Они все слышали.

- Естественно. Так что считай, что она - мертвец.

- Этого мы не знаем. Может быть, ей удалось скрыться. Может быть, она должна была где-нибудь встретиться с Кевином.

- Ну и что... - Маршалл слушал рассеянно.

- Вот о чем я подумала: где-то у них должна быть запись этого разговора.

- Наверняка так оно и есть, - Маршалл чувствовал себя полумертвым, но та его половина, которая оставалась жить, начала лихорадочно соображать. - Но где же? Наша страна слишком большая, Берни.

- Да... как я сказала, мы только пытаемся развить одну идею. Это все, что нам осталось.

- Немного.

- Я до смерти хочу знать, что ему сказала Сузан... - Будь добра, не употребляй слово "смерть".

- Ну подумай, Маршалл, подумай обо всех, кто мог бы заниматься подслушиванием. Эти типы из полиции Виндзора знали, что тебя нужно искать у Страчана, после того как ты сказал мне по телефону, что едешь к нему... Неправдоподобно, чтобы оборудование было у них. Они слишком далеко.

- Значит, их кто-то направлял.

Маршаллу пришла в голову одна мысль, и от этого на с. лице прибавилось немного краски:

- Я подумал о Бруммеле. У Бернис сверкнули глаза.

- Точно! Я же говорю, что виндзорская полиция в этой истории все время была в курсе событий.

- Альф выгнал с работы Сару, понимаешь. Ее сегодня не было, ее заменили. Маршаллу пришла новая мысль: - Так... она говорила со мной по телефону и немного посплетничала о Бруммеле. Она сказала, что может мне помочь, если я помогу ей... мы договорились информировать друг друга... и Бруммель выгнал ее! Значит, шериф слышал и этот разговор. - И тут его осенило: - Да! Сара! Старый архивный шкаф! Архивный шкаф Бруммеля!

- Горячо, горячо, Маршалл, продолжай!

- Он выставил свои архивные шкафы к Саре в приемную,чтобы освободить место для новой мебели.Я их видел, эти новые шкафы. Рядом

из стены выходил шнур. Он сказал, что это от кофеварки. Но я не заметил никакой кофеварки!

- Я думаю, ты засек то, что надо.

- Это был телефонный провод, а вовсе не электрический, - лицо его исказилось от напряжения, он продолжал: - Да, Берни, это был телефонный шнур.

- Если бы мы были уверены, что подслушивание ведется из его кабинета... если бы мы нашли кассеты с разговорами... Да, этого было бы достаточно хотя бы для обвинения в незаконном прослушивании телефонов...

- В убийстве.

От этой мысли кровь стыла в жилах.

- Нам нужна Сара, - заключил Маршалл. - Если она на нашей стороне, то сейчас она может это доказать.

- Как бы то ни было, ни в коем случае не звони ей. Я знаю, где она живет.

- Помоги мне подняться.

- Лучше ты помоги мне подняться!

Глава 31

Ханк и Мэри все еще не могли оправиться от потрясения. Ханк внимательно осмотрел входную дверь, покачал головой и присвистнул от удивления:

- Она сломала дверной косяк. Смотри-ка! Замок сдвинулся на несколько сантиметров.

- Смени рубашку, - попросила Мэри, и Ханк вспомнил, что половина его рубашки валяется на полу.

- Еще одна тряпка в твоем хозяйстве, - заметил он, снимая вторую половину, и при этом застонал.

- Что такое?

Ханк поднял руку, чтобы получше разглядеть, что с ним случилось. Взглянув повнимательнее, Мэри так и ахнула: на руке четко отпечатались следы зубов Кармен, в нескольких местах кожа лопнула.

 

 

- Лучше всего промыть перекисью, - посоветовала Мэри и направилась в ванную. - Иди сюда!

Ханк вошел следом за ней, все еще держа половину рубашки. Он поднял руку, и Мэри начала промывать рану.

- Боже милостивый! Она укусила тебя в четырех местах! - удивленно произнесла Мэри. - Смотри, вот еще!

- Ох! Надеюсь, она не ядовита!

- Я сразу почувствовала, что эта женщина появилась не к добру.

В этот момент в дверь позвонили.

- Пожалуй, лучше открыть, - сказал Ханк. Мэри направилась через гостиную к двери, Ханк заканчивал обрабатывать рану.

- Ханк! - послышался ее голос. - Я думаю, тебе надо подойти сюда!

Пастор вошел в гостиную все еще с рваной рубашкой в руке, с явственно видимыми следами укусов.

В дверях стояли двое полицейских, один высокий и пожилой, другой выглядел совсем зеленым юнцом. Да, наверняка соседи решили, что в их доме произошло что-то ужасное. И они по-своему правы.

- День добрый! - поздоровался Ханк.

- Ханк Буш? - спросил старший.

- Да, а это моя жена Мэри. Вам, наверное, звонили соседи?

Высокий полицейский подозрительно посмотрел на руку Ханка:

- Что с вами случилось?

- Ну... - Ханк не знал, что и сказать. Правда выглядела слишком неправдоподобной.

Но отвечать ему не пришлось. Молодой взял у него кусок рубашки и поднял его вверх обеими руками. Оказалось что вторую половину старший прятал у себя за спиной. Теперь он достал ее и сравнил с первой. Полицейский кивнул молодому, и тот, вынув наручники защелкнул их на запястьях Ханка. Мэри раскрыла рот от удивления.

- Что вы делаете? - возмущенно воскликнула она. Старший быстро пробубнил ритуальные слова при аресте

- Мистер Буш, вы арестованы. Моя обязанность сообщить вам ваши права. Вы имеете право не отвечать Ha вопросы. Все, что вы скажете, может быть обращено против вас...

Ханк понимал это, но все равно спросил:

- Так... но могу я знать, по крайней мере, в чем меня обвиняют?

- Это вы сами должны знать, - ответил старший.

- Подозрение в изнасиловании, - сказал младший.

- Что?! - Мэри не верила своим ушам. Младший предостерегающе поднял руку:

- Не вмешивайтесь не в свое дело, миссис.

- Но вы ошибаетесь! - умоляющим голосом запротестовала Мэри.

Полицейские повели Ханка к входной двери. Все произошло так быстро, что Мэри не успела сообразить, что ей делать. Она кинулась вдогонку, пытаясь остановить их и образумить.

- Вы с ума сошли, какая дикость!

- Отойдите в сторону, если не хотите быть обвиненной в сопротивлении органам правосудия, - ответил младший.

- Правосудия! - воскликнула Мэри. - Вы называете это правосудием? Ханк, что я должна делать?

- Позвони кому сможешь.

- Я поеду с тобой!

- Вы не можете ехать в полицейской машине, - заметил старший.

- Звони, Мэри, - повторил Ханк настойчиво.

Они усадили его в машину и замкнули дверь. Затем уселись сами. Машина двинулась вдоль улицы, свернула за угол и исчезла из виду. Мэри стояла на тротуаре, вдруг оставшись без мужа, в полном одиночестве.

Тол его воины и курьеры в точности знали, на что им следует обратить внимание. Они слышали, как во многих местах зазвонили телефоны, и видели, как люди по всему городу вставали с постели или отрывались от телевизора, спеша к аппарату. Все уцелевшие были подняты на ноги известием об аресте Ханка и начали молиться.

- Буш пал, остается только Маршалл. - Тол обернулся к Шимону и Моте: - У Сары есть ключи?

- Она успела сделать несколько запасных ключей, прежде чем ее убрали из полицейского управления, - ответил Шимон. Мота окинул взглядом город:

- Именно сейчас они должны с ней встретиться.

Сара, Маршалл и Бернис сидели в маленькой кухоньке Сары и разговаривали приглушенными голосами. В квартире не зажигали света, за исключением маленькой лампочки в столовой. Несмотря на поздний час, Сара еще не спала и не переодевалась. Она была занята упаковкой вещей к отъезду.

- Я возьму только то, что смогу впихнуть в машину, но ни за что не останусь здесь до завтра, особенно после нашей встречи, - едва слышно шептала она.

- А как у тебя с деньгами? - спросил Маршалл.

- Хватит на бензин, чтобы убраться из нашего штата, а дальше не знаю, что будет. Бруммель не дал мне расчета.

- Что, он тебя просто выгнал?

- Шериф этого не сказал, но я не сомневаюсь, что он слышал наш разговор. После этого там стало невыносимо оставаться.

Маршалл дал ей сто долларов и сказал:

- Я дал бы тебе больше, если бы у меня было.

- Это тоже пригодится. Можно сказать, что мы заключили сделку. - Она передала ему связку ключей. - Теперь слушай внимательно. Вот

этот - от входной двери, но сначала ты должен отключить сигнализацию вот этим маленьким ключом. Откроешь небольшую дверцу сбоку, сразу над мусорным ящиком. Только открой крышку и поверни выключатель. Вот этот ключ, с круглой головкой, - от кабинета Бруммеля. Я не знаю, закрыто ли оборудование, но у меня все равно пет от него ключа. Будете действовать на свой страх и риск. Ночной вахтер сидит в пожарной части, так что в управлении никого не должно быть.

- Что ты думаешь о нашей идее? - спросила Бернис.

- Я знаю, что Бруммель буквально дрожит над новым. оборудованием. С тех пор как его установили, мне не раз пришлось входить в кабинет, дверь он всегда держит закрыто! Я бы в первую очередь поискала именно там.

- Лучше всего, если мы отправимся туда прямо сейчас - предложил Маршалл. Бернис обняла Сару:

- Удачи!

- Вам тоже удачи, - ответила Сара. - Уходите как можно тише!

Они выскользнули в полной темноте. Позднее этой же ночью Маршалл прихватил Бернис из ее квартиры, и они вместе отправились в центр города.

Журналист нашел для своего "бьюика" надежное место в нескольких кварталах от здания суда - пустырь, скрытый от взоров со стороны улицы густыми кустами и деревьями. Он завел машину в эти джунгли и заглушил мотор. Какое-то, время они с Бернис сидели неподвижно, размышлгя, с чего лучше начать. Они были готовы приступить к делу: оделись в темную одежду, запаслись карманными фонариками и резиновыми кухонными перчатками.

- Ух! - произнес Маршалл. - Последний раз я проделывал нечто подобное, когда мы подростками воровали кукурузу у соседа.

- Ну, и чем кончилось то предприятие?

- Нас поймали. Ну и попало же нам, ой-ой-ой!

- Сколько на твоих часах? Маршалл посветил фонариком:

- Двадцать пять второго. Бернис заметно нервничала.

- Не уверена, что настоящие воры работают именно так. У меня такое чувство, что мы герои детективного фильма.

- Может быть, немного подкрасишь лицо углем?

- Спасибо, я и так достаточно разрисована. Они посидели еще некоторое время, стараясь привести нервы в порядок. Наконец Бернис

сказала: - Ну, так будем мы делать дело или нет?

- Один за всех, и все за одного! - откликнулся Маршалл и открыл дверцу машины.

Злоумышленники перелезли через низкий заборчик и, пройдя несколько дворов, очутились с задней стороны здания суда и полицейского управления. На их счастье, город не сумел выделить денег для освещения служебной стоянки, так что тьма служила им прекрасным прикрытием.

От Бернис было мало толку, потому что она была буквально парализована страхом и держалась исключительно благодаря силе воли. Маршалл тоже нервничал, но его вдохновляло и ободряло сознание того, какое коварное, бесчестное дело они затеяли против своих врагов. Быстро пройдя через стоянку, они прижались к стене здания, оставаясь невидимыми под покровом тьмы. Здесь было так темно и надежно, что Бернис не хотелось двигаться с места.

Метрах в шести от них, у стены находился мусорный бачок, над которым виднелся маленький черный ящичек. Маршалл подошел к нему, нашел нужный ключ, открыл крышку и повернул выключатель. Он помахал Бернис, и она перебежала к нему. Они быстро обогнули здание и оказались возле входа. В эту секунду они были видны со всех сторон: злоумышленники находились на большой стоянке между полицейским

участком и зданием городского управления. Ключ был наготове, и они сразу вошли в здание. Маршалл поспешно закрыл за собой дверь.

Теперь взломщики могли передохнуть и прислушаться. В помещении было пусто, стояла мертвая тишина. Они не услышали ни воя сирены, ни других подозрительных звуков. Найдя следующий ключ, Маршалл направился к кабинету Бруммеля. До сих пор инструкции Сары действовали безупречно. Дверь кабинета легко открылась, они вошли.

И вот перед ними шкаф с таинственным оборудованием. Маршалл зажег фонарик, прикрыв рукой луч света, чтобы он не попадал на стены или в окна. Потом он открыл нижнюю дверцу шкафа. Внутри было несколько выдвижных полок. Он потянул верхнюю...

На ней оказался записывающий аппарат со множеством кассет. "Эврика!" прошептала Бернис.

- Должен включаться по сигналу... Записывает автоматически, когда идет разговор.

Бернис зажгла свой фонарик и проверила вторую нижнюю дверцу справа. Там лежало несколько папок.

- Похоже на реестр! - сказала она. - Смотри-ка: имя, Дата, разговор и номер кассеты.

- Почерк знакомый...

Оба с удивлением отметили, как много имен было в списке, сколько людей прослушивалось с помощью этого оборудования.

- Включая тех, кто сам принадлежит к Организации - заметил Маршалл. Потом он указал на несколько имен в конце страницы: - А вот и мы.

Он был прав. Телефон "Кларион" тоже находился в списке. Разговор между ним и Тэдом Хармелем был записан на кассете 5-а.

- И кто только, чтоб его... находит время записывать всю эту чушь? недоумевала Бернис.

Маршалл покачал головой.

- Как найти разговор Сузан и Вида? - - Бернис немного подумала:

- Нужно проверить сегодняшний день, а может, и вчерашний... кто знает? Вид не назвал точное время.

- Может быть, разговор был сегодня. Тут нет никаких записей.

- Тогда посмотри в аппарате. Наверное, кассету еще не прослушивали.

Маршалл перемотал пленку, нажал на "старт" и приглушил звук. Поначалу он услышал только незначительные, невинные разговоры. Во многих из них участвовал сам Бруммель. Это были служебные звонки. Маршалл несколько раз понемногу прокручивал пленку вперед, перескакивая через разговоры. Вдруг послышался знакомый голос - его собственный.

- Ты уже однажды сбежал, не так ли? Пока ты жив, Элдон, тебе придется жить с этим, и ты это знаешь...

- Мой разговор с Элдоном, - объяснил он Бернис. Было ужасно слышать собственные слова записанными на магнитофон, слова, которые могли рассказать Организации так много, буквально все.

Маршалл перемотал пленку вперед еще немного.

- Все это сплошное идиотство... - произнес чей-то голос. Бернис насторожилась:

- Это Вид?

Маршалл прокрутил назад. После паузы внезапно начался разговор.

- Алло? - произнес Вид.

- Кевин? Это я, Сузан.

Бернис и Маршалл внимательно слушали. Вид ответил:

- Да, я слушаю. Что я должен делать?

Сузан говорила быстро, напряженным голосом.

- Кевин, я собираюсь бежать. Я сделаю это сегодня вечером. Можешь ты меня встретить в "Лесной таверне" завтра вечером?

- Да... да.

- Постарайся прихватить с собой Бернис Крюгер. У меня есть, что ей показать, есть все, что ей необходимо знать.

- Все это сплошное идиотство. Посмотрела бы ты на мою квартиру. Кто-то забрался и переломал все. Будь осторожна!

- Мы все в большой опасности, Кевин. Касеф переезжает в Аштон, чтобы завладеть всем. Но я не могу сейчас разговаривать. Встречай

меня в "Таверне" в восемь часов. Я постараюсь туда как-нибудь добраться. Если нет, я тебе позвоню.

- Хорошо, хорошо!

- Я должна идти. Пока и спасибо! Щелчок. Разговор окончился.

- Да, - пояснила Бернис, - он мне позвонил, чтобы рассказать об этом разговоре.

- Немного, - констатировал Маршалл, - но все-таки достаточно. Единственный вопрос - удалось ли ей бежать?

Послышался звук ключа во входной двери. Бернис и Маршалл никогда еще в жизни не двигались так быстро. Девушка убрала на место папки, Маршалл задвинул аппарат в шкаф и закрыл дверцы. Входная дверь открылась, в вестибюле зажегся свет.

Злоумышленники спрятались за большим письменным столом Бруммеля. В глазах Бернис можно было прочесть только один вопрос: "Что нам теперь делать?" Маршалл помахал ей, приказывая вести себя тихо, потом сжал кулак, показывая, что, может быть, придется прорываться отсюда силой. Теперь ключ повернулся в замке кабинета, и дверь отворилась. Кто-то подошел к шкафу, открыл дверцу, выдвинул аппарат. Маршалл сообразил, что сейчас вошедший должен стоять к ним спиной. Он быстро поднял голову, чтобы разглядеть его. У шкафа стояла Кармен. Она перематывала кассету назад готовилась делать записи в реестре. Бернис тоже приподнялась. Обоих охватила ярость.

- Ты, что же, никогда не спишь? - спросил Маршал громко, во весь голос. Бернис от неожиданности вздрогнула Кармен дернулась от испуга, уронила бумаги и вскрикнула Потом она, задыхаясь, повернулась к столу.

- Что? - сдавленным голосом пробормотала она. - Что вы тут делаете?

Маршалл и Бернис поднялись. Странная одежда явно выдавала цель их визита. '

- Нельзя ли спросить тебя о том же? - спросил Маршалл. - Который, по-твоему, теперь час?

Кармен переводила взгляд с одного на другого, не в состоянии произнести ни слова.

У Маршалла, напротив, нашлось, что сказать:

- Ты шпионка, я ведь прав? Ты шпионила у нас в редакции, подслушивала телефонные разговоры и потом сбежала, прихватив все наши материалы!

- Я не знаю...

- О чем я говорю? Именно! Насколько я понимаю, ты продолжаешь заниматься этим по ночам: прослушиваешь и записываешь, чтобы большие мальчики могли найти то, что их может заинтересовать.

- Нет, я не...

- Ну, а как обстоят дела с "Кларион"? Давай-ка прежде всего разберемся с этим.

Внезапно Кармен громко зарыдала.

- О-о-о!.. Ты не понимаешь! - Она направилась к регистратуре.

Маршалл не отставал от нее ни на шаг. Он не собирался упускать Кармен из виду ни на секунду. Он схватил ее за руку и загородил ей дорогу.

- Спокойно, девочка! Кое-что мы должны с тобой выяснить.

- О-о-о! - продолжала ныть Кармен. Вдруг она обвила шею Маршалла руками, как испуганный ребенок, и прижалась к его груди. - Я думала, что это воры! Как я рада, что это ты, Маршалл. Мне нужна помощь!

- А нам нужен ответ! - съязвил Маршалл, не замечая ее слез. Он сел на стул Сары. - Садись и прибереги свои слезы для какой-нибудь мелодрамы.

Кармен посмотрела на журналистов, по ее щекам вместе со слезами длинными полосами тянулись следы краски.

- Неужели ты не понимаешь! Неужели у тебя нет сердца! Я пришла сюда за помощью! Я только что перенесла нечто ужасное! - Она снова заплакала, собираясь с силами, чтобы сказать что-то. - Меня изнасиловали!

Кармен упала на пол, безудержно рыдая.

Маршалл переглянулся с Бернис.

- Ну, - сказал Маршалл безучастно, - впрочем, у нас тут в последнее время это не редкость. Особенно среди тех, кого твои боссы хотят убрать с дороги. Кто же это был на сей раз?

Oна по-прежнему лежала на полу, продолжая плакать.

У Бернис внутри все кипело:

- Как тебе нравится мой вид, Кармен? Интересно, ведь кроме тебя никто не знал, что я собираюсь встретиться с Кевином Видом. Это ты

послала мне вдогонку бандита, который меня так отделал?

Кармен все еще лежала на полу и рыдала, не говоря ни слова.

Маршалл сходил в кабинет Бруммеля и вернулся с несколькими папками, включая заметки, сделанные Кармен этой ночью.

- Все записи сделаны твоей рукой, дорогая Кармен. С самого начала ты была не кем иным, как шпионом. Разве я не прав?

Кармен продолжала плакать. Маршалл схватил ее за плечи и поднял с пола:

- Давай-ка, вставай!

Он сразу же заметил у нее под рукой на полу кнопку сигнализации. В эту же секунду послышался стук входной двери и крик:

- Не двигаться! Полиция!

Кармен больше не размазывала по лицу слезы. Теперь она ухмылялась. Маршалл поднял руки, Бернис сделала то же самое. Кармен,отскочив, спряталась за спинами двух полицейских, вошедших в помещение. Их пистолеты были направлены на грабителей.

- Твои друзья? - кивнул шпионке Маршалл. Кармен злобно улыбнулась.

Через некоторое время не замедлил явиться и сам Бруммель в ночном халате, поднятый прямо с постели.

- Что тут происходит? - спросил он и тут заметил Маршалла. - Что?! Но кто же это? - Он хихикнул, подошел Маршаллу, покачал головой и показал все свои крупны зубы. - Я не могу поверить! Просто невероятно! - Он перевел взгляд на Бернис. - Бернис Крюгер? И вы тут?

Девушка не нашлась, что ответить, а расстояние между ними было слишком велико, чтобы плевок долетел до цели. Ну вот! Шкатулка наполнилась до краев: в дверях появилась Джулин Лангстрат тоже в ночном халате. Она проскользнула к Бруммелю, и теперь они стояли рядом, с гордостью глядя на Маршалла и Бернис, как будто те были их охотничьими трофеями.

- Очень сожалею, что я вас всех потревожил, - съязвил Маршалл.

- Ничего, я ни за что на свете не хотела бы упустить такой случай!

Бруммель, продолжая скалить зубы, кивнул полицейским:

- Зачитайте им их права и задержите.

Случай, действительно, был исключительный: тут находилось двое полицейских при исполнении служебных обязанностей, тут скалил зубы Бруммель, и немного впереди них стояла сама Лангстрат. Ситуация сложилась превосходная во всех отношениях, и Маршалл, собрав все свои силы, рванулся вперед и всей тяжестью тела обрушился на Бруммеля.Журналист ударом в живот послал шерифа и Лангстрат прямиком, через всю комнату на двух полицейских.

- Беги, Берни, беги! - крикнул он.

Девушка подчинилась: ей некогда было даже подумать о том, есть ли у нее мужество, желание, сила и проворство, она просто кинулась к выходу. На двери была защелка. Бернис ударила по ней - дверь распахнулась, и она выскочила в холодную ночь.Маршалл остался в сумятице кулаков, рук, тел и криков, он держался, сколько было возможно. Пожалуй, он получал даже удовольствие от происходящего и не особенно пытался увернуться от ударов. Он старался дать занятие им всем. Один из полицейских опомнился и через боковую дверь бросился вдогонку за Бернис. Он был достаточно близко н ней, слышал звук ее торопливых шагов по боковой улице и преследовал девушку по пятам. Только тут Бернис в полной мере ощутила, в каком состоянии она находится: со сломанным ребром, вся израненная. Задыхаясь, она бежала вдоль изгороди в кромешной тьме. Ей так недоставало очков или, по крайней мере, хотя бы немного света. Беглянка слышала позади шаги полицейского, кричавшего, чтобы она остановилась. В любую минуту он мог сделать предупредительный выстрел. Бернис резко свернула направо, побежала через двор. Залаяла собака. Между двумя рядами фруктовых деревьев брезжил слабый свет. Бросившись туда, девушка очутилась у забора, возле которого стояли два помойных бачка. Вскарабкавшись на них, она перебралась через забор, но грохот при этом стоял такой, что теперь-то полицейский точно знал, где ее нужно искать. Бернис проковыляла через какой-то огород, повалив в темноте несколько подпорок на грядках с фасолью. Потом она вернулась обратно к изгороди, уронила несколько ведер и, перебравшись еще через один забор, снова кинулась со всех ног вперед. Полицейский, по-видимому, начал отставать. Бернис была совершенно измучена и надеялась, что он тоже устал. Сил у нее осталось ненадолго. Каждый вдох и выдох отдавался болью под сломанным ребром. Она едва дышала. Девушка обогнула какой-то дом и пробежала несколько дворов в обратном направлении. Собаки захлебывались от лая. Перебежав через улицу, Бернис начала пробираться между деревьями. Ветви хлестали ее по лицу, впивались в тело, но она упрямо продвигалась вперед, пока наконец не наткнулась на изгородь, отделяющую сад от бензоколонки. Она побежала вдоль забора, разглядела старый контейнер по другую сторону штакетника, прошла еще немного, и вдруг ее внимание привлек поток уличного света, пробивавшийся сквозь листья и освещавший кучу мусора, оставленную каким-то неряхой прямо на тротуаре. Беглянка выхватила из кучи первое, что попалось ей под руку - пустую бутылку, - и бросилась на землю, стараясь не дышать громко и не закричать от боли. Полицейский довольно медленно продирался сквозь переплетенные ветви деревьев, приближаясь в темноте к своей жертве. Ветки трещали у него под ногами. Он ругался и сопел. БЕРНИС лежала тихо, выжидая, пока он остановится, чтобы прислушаться. В конце концов преследователь замер. Он слушал. Тогда Бернис бросила бутылку через забор. Она ударилась о крышку контейнера, отлетела и разбилась об асфальт позади бензоколонки. Полицейский, не раздумывая, бросился сквозь деревья к забору. Он перелез через него и теперь не двигаясь стоял с другой стороны колонки. Бернис не видела его со своего места, но вся обратилась в слух. Он тоже стоял и слушал. Потом до нее донеслись новые звуки: полицейский медленно пошел вдоль боковой стены бензоколонки и опять остановился. Через некоторое время мерные шаги начали удаляться. Преследователь понял, что потерял добычу. Бернис оставалась на месте, стараясь унять сердцебиение от которого кровь стучала в ушах. Она пыталась успокоиться. У нее было единственное желание - чтобы исчезла боль. Ей хотелось одного - вздохнуть полной грудью, ей не хватало воздуха.

"О, Маршалл, Маршалл, что они сделают с тобой?"

Глава 32

Маршалл лежал на полу лицом вниз. Его карманы были выпотрошены, руки стянуты за спиной наручниками. Он хорошо потрудился над

полицейским, который теперь стоял над ним с пистолетом в руке. Кармен, Бруммель и Лангстрат в кабинете прослушивали последнюю кассету.

- Ничего страшного, - сказала Кармен, - видите мою пометку. Не думаю, что с тех пор было много записей. Последние начинаются вот с этого места. Они прокрутили кассету немного назад.

Бруммель вышел из кабинета и наклонился над Маршаллом:

- Ну, и что вы с Бернис слушали, а?

- Большой джаз-банд, - ответил журналист. В ответ каблук Бруммеля угодил ему в затылок.

- Ай-яй!

Бруммель задал еще один вопрос:

- Кто тебе дал ключи? Сара?

- Не задавай вопросов, тогда мне не нужно будет врать.

- Придется ею тоже заняться, - буркнул Бруммель.

- В этом нет необходимости. Она убралась и не представляет опасности, остановила шерифа Лангстрат. - Не создавай себе лишних проблем. Сосредоточься на Крюгер.

Бруммель повернулся к полицейскому, охранявшему Маршалла:

- Эй выйди и посмотри, не нужна ли Джону помощь. Ее мы никак не должны упустить.

Как раз в это время в другом конце коридора показался Джон - один, без Бернис.

- Ну? - спросил Бруммель. Джон пожал плечами:

- Она бежала, как трусливый заяц, а там такая тьма!

- О! Фантастика! - простонал Бруммель. Маршалл подумал, что это действительно была фантастика.

Из кабинета раздался голос Лангстрат:

- Альф, иди сюда, послушай.

Шериф направился в кабинет. Это был разговор Вида с Сузан.

- Вот именно это они и слушали, - сказала Лангстрат. - Мы приняли это сегодня от Сузан. Диалог закончился. Если я не ошибаюсь, Крюгер должна находиться по дороге в "Лесную таверну" в Бэйкере, чтобы встретиться с Сузан... - Она расхохоталась.

- Я отдам приказание караулить там, - ответил Бруммель.

- И поставь охрану у ее квартиры: ей понадобится машина.

- Хорошая идея.

Они вышли из кабинета и встали, будто шакалы, по обе стороны от Маршалла.

- Маршалл, - произнес Бруммель с деланной радостью, - боюсь, что ты здорово влип. У меня достаточно материала, чтобы упрятать тебя куда следует. У тебя была возможность мирно уехать отсюда.

Журналист посмотрел вверх на его самодовольную, ухмыляющуюся физиономию и ответил:

- Бруммель! Тебе не выкарабкаться безнаказанно из этой истории. Не все правосудие принадлежит тебе. Рано или поздно ты окончательно запутаешься. Судьба окажется сильнее тебя.

Шериф улыбнулся так, что Маршаллу захотелось тут же забыть эту улыбку, и ответил:

- Маршалл, одно только решение низшей инстанции - вот все, что нам сейчас нужно. И я уверен, что получу его. Смотри правде в глаза. Ты всего-навсего лжец и третьеразрядный вор, не говоря уже о том, что ты изнасиловал собственного ребенка и подозреваешься в убийстве. У нас есть свидетели прекрасные, безупречные граждане. Мы позаботимся о скрупулезном судебном разбирательстве, которое не оставит ни малейшей возможности для подачи апелляции. Все кончится для тебя очень, очень плохо. Может быть, судья и даст тебе какой-нибудь шанс защищаться, но... не уверен.

 

 

- Ты имеешь в виду пройдоху Бэйкера?

- Я знаю, что он способен проявить сочувствие, при... определенных обстоятельствах.

- Попробуй что-нибудь другое. Может, обвинишь Бернис в проституции? Раскопаешь ту фальшивку с полисменом?

Бруммель пренебрежительно фыркнул:

- Все зависит от того, какие у нас есть свидетельства. Мы можем обвинить ее в грабеже, и это устроили вы себе сами.

- А что говорит закон о незаконном прослушивании телефонных разговоров?

На это ответила Лангстрат:

- Нам ничего не известно ни о каком прослушивании. Мы не занимаемся подобными вещами... - и после эффектной паузы добавила: - Потом, они ничего не найдут, даже если и поверят вам. - Тут она о чем-то вспомнила: - Кстати, не рассчитывайте на Сузан Якобсон. Мы получили прискорбное известие: с ней произошла ужасная авария. Единственный, кто будет ожидать мадемуазель Крюгер в "Лесной таверне", - так это полиция.

Бернис чувствовала себя совсем слабой. Грудная клетка болела так, как будто была раздроблена на части. В местах ушибов немилосердно пульсировала боль. Она лежала в кустах не менее часа, не имея ни сил, ни воли двинуться с места. Девушка пыталась решить, что же ей делать дальше. Каждый куст, раскачиваемый ветром, казался крадущимся полицейским, каждый звук таил в себе опасность. Бернис посмотрела на часы. Время приближалось к трем ночи. Скоро рассвет, а значит, укрыться будет невозможно. Она знала, что пора двигаться дальше. Девушка медленно и осторожно поднялась и встала, пошатываясь, под деревом с низко висящими ветвями, обвитыми виноградом. Она ждала, пока кровь в мозгу не начнет циркулировать нормально и не вернется способность свободно двигаться. Бернис сделала шаг, потом еще один. Уверенность в себе возрастала, так что она продолжала идти, осторожно нащупывая путь среди деревьев и поросли, раздвигая кусты, нагибаясь и уклонгясь от больно царапающихся сучьев. На улице было темно и тихо. Собаки успокоились и больше не лаяли. Бернис продвигалась в сторону своей квартиры, находившейся примерно в километре, на другом конце города. Она быстро перебегала открытые пространства между деревьями и заборами. Только один раз мимо нее проехала машина, но это была не полиция. Бернис спряталась за большим кленом. Несчастная девушка уже была не в состоянии отделить физическую боль и усталость от болезненного состояния своих нервов. Несколько раз она терялась и путала направление, не в силах разобраться в надписях. И когда Бернис неожиданно упиралась в забор или в стену, она готова была разрыдаться. Но журналистка всякий раз напоминала себе, что Маршалл ради нее бросился прямо в львиную пасть, и она не имеет права разочаровывать его. Она должна все вынести, должна выбраться из города, встретиться с Сузан, найти помощь, сделать что-то. Так она брела почти час, шаг за шагом, квартал за кварталом, пока, наконец, не добралась до своей улицы. Конечно, Бернис обогнула дом широкой дугой, желая осмотреть все подступы к нему. Осторожно выглядывая из-за соседского "плимута", она различила слабый свет маячка на крыше автомобиля, стоящего в конце квартала. Этот отсвет выдавал его принадлежность полиции. Сидящие в машине могли прекрасно видеть любого, кто захотел бы войти в дом. Итак, засада.

Сбоку дома укрыться было гораздо легче. Там, вдоль уходящего в глубь дворов низкого темного штакетника, находились две небольшие стоянки для машин. Освещение было слабым, и все предметы сливались во тьме и не просматривались с улицы. Машину там ставить было

неудобно, но Бернис сейчас, ночью, это устраивало как нельзя лучше. Отважная девушка перебежала через улицу в месте, не просматриваемом из полицейской машины. Потом, под прикрытием дома, добралась до штакетника, перелезла через него и побежала дальше вдоль него, пригибаясь к бетонному основанию. Достигнув, наконец, своей "тойоты", она отключила сигнализацию и открыла запасным ключом дверь. О! Как близко, и как недостижимо! Журналистка не могла завести мотор, ведь его звук прорезал бы тишину ночи. Но кое-чем она все-таки могла воспользоваться. Как можно быстрее она залезла в машину и закрыла дверь, чтобы свет под потолком погас, - все это было делом секунды. Затем Бернис выдвинула ящик на передней панели и вытряхнула на сиденье мелочь. Всего несколько долларов, но этого должно хватить? Она сунула монетки в карман. В откидной коробке девушка отыскала свои солнечные очки с диоптриями. Теперь она видела лучше, к тому же они скрывали синяки вокруг глаз. Ничего не поделаешь, надо выбираться из города. Может быть, зайти поспать куда-нибудь и потом, так или иначе, добраться до Бэйкера, чтобы быть в "Лесной таверне" в восемь часов вечера. Бернис пыталась вспомнить кого-нибудь, косо противники не знали, кто мог бы помочь и приютить у себя беглянку, не задавая лишних вопросов. Но имен, хранящихся в памяти, было слишком мало, да и люди эти были ненадежны. Бернис двинулась по направлению к шоссе двадцать семь, соображая и прикидывая, как действовать дальше.

В подвальном этаже здания суда, в камере предварительного заключения, на нарах лежал Ханк и, как ни странно, спал. За вечер не произошло ничего особенного: его раздели, изучили сверху донизу, сделали соответствующие записи, сняли отпечатки пальцев, сфотографировали. Потом впихнули в камеру, не дав даже одеяла, чтобы укрыться и согреться. Он просил Библию, но они ничего не захотели ему дать. Пьяницу в соседнюю камеру поместили ночью, парень, подделавший чек, молчал, как будто набрал в рот воды, а вор в клетке напротив, как назло, оказался горластым марксистом, которого невозможно было урезонить. "Ладно, - подумал Ханк, - Иисус умер за них, и они тоже нуждаются в Его любви". Он старался держаться с ними по-дружески и хоть немного рассказать о Божьей любви, но кто-то успел сообщить им, что его обвиняют в изнасиловании, и это бросало тень на его свидетельство. Пастор лег спать, сравнивая себя с Павлом и Силой, Петром и Иаковом и всеми другими христианами, которых без вины бросали в тюрьму. Он прикидывал, сколько времени продлится его служение теперь, когда его репутация была запятнана. Сможет ли он оставаться в церкви, и без того прослыв драчливым пастором? Бруммель и его приспешники наверняка используют создавшуюся ситуацию, чтобы доконать его. Насколько понимал Ханк, именно они стояли за всем происходящим. Но он передал дело в руки Господа и знал, что Бог на его стороне. А это было лучшим утешением.

Ханк молился за Мэри и за свою новую решительную паству, читал по памяти строки из Библии, пока не заснул. Ранним утром Ханка разбудили шаги в коридоре и звук отпираемой дежурным полицейским двери. Так и есть! Дежурный открыл дверь его камеры. Теперь, в довершение ко всему, Ханку придется делить камеру с вором, пьяницей, а может, даже с настоящим насильником... Пастор продолжал делать вид, что спит, но приоткрыл один глаз, чтобы взглянуть на вновь прибывшего. Боже милостивый! Огромный детина выглядел таким отвратительным, повязка и кровоподтеки на его лице без сомнения говорили, что он только что с кем-то дрался. Ханк пробормотал несколько фраз насчет того, что ему придется делить клетку с насильником, после чего он начал молить Господа о защите. Этот тип весил в два раза больше него и был явно взбешен. Новый сосед бросился на свои нары и дышал так, как будто продолжал сражаться с медведями, драконами и чудовищами. "Господи! Освободи меня!"

Рафар важно восседал на вершине мертвого дерева, высоко над городом, небрежно покачивая крыльями, распустив их наподобие мантии.

Демоны-курьеры регулярно доносили о последних важных приготовлениях в городе. Все это были только хорошие новости.

- Люциус, - позвал Рафар тоном, каким подзывают ребенка. - Люциус, не хочешь ли ты подойти сюда?

Люциус приблизился, всем своим видом выражая достоинство, распустив крылья, как и Рафар. Князь Вавилона смотрел на демона с наигранной веселостью, самодовольно улыбаясь:

- Надеюсь,что ты кое-чему научился на моем опыте.Как видишь, я за несколько дней добился того, чего ты не смог сделать за несколько лет.

- Может быть, - это был весь ответ, до которого соизволил снизойти Люциус.

Рафар остался недоволен услышанным:

- Ты не согласен?

- Может быть, Ваал, твои успехи - результат работы, которую я проделал перед твоим прибытием.

- Год работы, которую твои промахи превратили в ничто, ты это имеешь в виду? - фыркнул Рафар. - Сомневаюсь, что после того как я

завоевал этот город для Стронгмана, я решусь снова передать Аштон в руки того, кто чуть было не проиграл его.

Это заявление пришлось Люциусу явно не по вкусу.

- Рафар, этот город многие годы был моим владением. Я по праву считаюсь князем Аштона!

- Ты был им. Но власть дается в награду за заслуги, Люциус, а твои заслуги кажутся мне недостаточными.

Люциус был возмущен, но вынужден сдерживать себя в присутствии этого гиганта.

- Ты еще не знаешь моих заслуг, потому что не удосужился поинтересоваться ими. Ты с самого начала настроен против меня.

Люциус зашел слишком далеко. Страшная сила взметнула его в воздух, горло оказалось зажатым в кулаке Рафара, державшего его прямо перед глазами.

- Это я, - сказал Рафар жестко и медленно, - и только я достиг победы!

- Пусть судит Стронгман! - дерзко ответил Люциус. - Где этот Тол, твой противник, которого ты должен победить, где обещанные клочки, раскиданные по небу как знамя победы?

Рафар заставил себя улыбнуться, хотя глаза его по-прежнему горели:

- Святоша Буш побежден, его имя смешано с грязью. Неуемная ищейка Хоган теперь беспомощен, как разбитый параличом старик. Предательница служительница уничтожена, и это ничтожество, ее друг, тоже убран с дороги. Все остальные сбежали. - Рафар кивком головы показал на город: - Смотри, Люциус, где ты видишь сизющие небесные войска, планирующие над городом? Где блеск их мечей? Где их несчетные сторожевые посты вокруг? - Он издевался и над Люциусом, и над Толом одновременно. - Тол, капитан Небесного воинства, руководит теперь слабой, потерпевшей поражение армией и боится показаться мне на глаза! Сколько раз я вызывал его сразиться со мной, напасть на меня, но он и носа не показывает. Не волнуйся, как я сказал, так и сделаю. Когда все остальные неотложные дела будут окончены, мы с Толом встретимся, и ты увидишь нашу битву с ним до того, как я рассчитаюсь с тобой.

Все еще держа перед собой Люциуса, Рафар подозвал другого демона.

- Сообщи Стронгману, что все готово и он может войти в город, когда захочет. Все препятствия устранены, Рафар выполнил свою задачу, и город Аштон готов пасть к его ногам... - С этими словами Рафар отбросил Люциуса, как гнилое яблоко.

Люциус вскочил с земли, униженный и потрясенный, и исчез под громкий хохот бесов.

Глава 33

Укладываясь вечером в постель, Эдит Дастер чувствовала необыкновенное беспокойство в духе, поэтому когда ее разбудили два сияющих существа, она не слишком удивилась, только вздрогнула от неожиданности.

- Слава Богу! - воскликнула она восхищенно, едва открыв глаза.

Гости выглядели дружелюбными и участливыми, но выражения их лиц были серьезны. Один из них был светловолосый, другой,помоложе,

черноволосый. Головами они доставали до потолка, а сияние их белоснежных одежд заливало всю комнату. У обоих на поясах висели

сверкающие ножны, рукоятки вложенных в них мечей были из чистого золота и украшены драгоценными камнями.

- Эдит Дастер! - сказал светловолосый глубоким приятным голосом. - Мы идем в сражение за город Аштон, и победа зависит от молитв святых Божьих. Тебе, знающей Господа, необходимо молиться и призвать на молитву других. Молитесь за поражение врага и освобождение праведников.

- Пастор Буш в тюрьме, - добавил темноволосый, - позвони его жене Мэри, поддержи ее.

Они исчезли так же внезапно, как и появились, в комнате снова стало темно. Дастер была уверена, что уже видела их когда-то раньше, может быть, во сне, а может, среди обычных людей.

Поднявшись с постели, она положила подушку на пол возле кровати и встала на колени. Ей хотелось и смеяться, и плакать, и петь. Старая женщина чувствовала возложенную на нее обязанность и силу ее исполнить. Она сложила дрожащие руки на постели, склонила голову и начала молиться. Слова шли из глубины ее сердца, ее души, протест против атаки на Божий народ, на Его народ, на Его святых, молитва о силе и победе во имя Иисуса. Она связывала злых духов, которые пытались украсть жизнь, украсть сердце в этом обществе. Имена и лица проносились в ее памяти, и Эдит молилась за всех них, ища у Престола благодати защиты и спасения каждой душе. Она молилась, молилась и молилась без устали.

Сверху Аштон выглядел безобидным игрушечным городком, нарисованным на куске холста,кукольные жители которого по-прежнему спали, несмотря на серо-красные полосы рассвета, надвигающиеся на город с холма на востоке. Улицы замерли без движения. Ни огонька. Молочные фургоны застыли на стоянках. Откуда-то из-за облаков, в ореоле розового света, донесся одинокий, высокий серебряный звон. Ангел-воин стремительно по спирали спускался с неба. Вскоре он растворился среди улочек и зданий. За ним появился второй и так же тихо и быстро бесследно исчез внизу. Эдит Дастер продолжала молиться.

Двое ангелов подлетели к городу и, сложив за спиной крылья, камнем кинулись головой вниз в глубину улиц. За ними появился еще один и, описав широкую дугу над городом, исчез на противоположной окраине. Потом следующие четыре ангела скрылись в разных местах. Затем еще два, затем семь...

Телефонный звонок вырвал Мэри из тревожного сна, которым она забылась на диване.

- Алло? - глаза ее оживились. - О, Эдит, я так рада, что вы позвонили! Я пыталась к вам дозвониться... я еще не ложилась, но у меня, должно быть, номер неправильно записан или телефон не работал... - Потом она, плача, начала рассказывать Эдит обо всем, что произошло накануне вечером.

- Ты должна отдохнуть и успокоиться, пока я не подойду, - посоветовала Эдит. - Я провела на коленях целую ночь, и Бог действует, не

сомневайся! Мы вырвем у них Ханка, и еще многое произойдет!

Эдит надела свитер и спортивную обувь. Она направилась к Мэри. Никогда еще она не чувствовала себя такой молодой.

Джон Колмэн в это утро проснулся очень рано, потрясенный увиденным сном, и больше не мог уснуть. Патриция знала, что он переживает, с ней ведь произошло то же самое.

- Я видел ангелов! - начал Джон.

- Я тоже видела ангелов, - ответила Патриция.

- И... и я видел демонов, Патти! Безобразные существа! Между ними происходила битва. Это было...

- Ужасно.

- Потрясающе, в самом деле, потрясающе!

Они позвонили Ханку. Ответила Мэри. Они услышали обо всем, что произошло, и поделились с ней своими переживаниями.

Анди и Джун Форсайт всю ночь не могли заснуть. Утром Анди был раздражен, и Джун старалась не попадаться ему на глаза.В конце концов

за завтраком Анди решился заговорить:

- Это, должно быть, Господь. Я не знаю, что это еще может быть.

- Но почему ты так раздражен? - как можно мягче спросила Джун.

- Потому что до сих пор я не испытывал ничего подобного, - голос у него задрожал. - Это... у меня такое чувство, как будто я должен молиться, как будто... что-то должно произойти, и я не найду себе покоя, пока это не случится.

- Видишь ли, - сказала Джун, - я вполне понимаю, что ты имеешь в виду. Не знаю, сумею ли я это выразить, но у меня всю ночь было

ощущение, что мы не одни. Кто-то был с нами и наполнил нас этим желанием.

У Анди расширились глаза.

- Да, я с тобой согласен! - Он с облегчением и радостью взял жену за руку. - Джун, дорогая, а я думал, что сошел с ума!

В это время зазвонил телефон. Это была Сесиль Купер. Ей, как и многим другим, приснился тревожный сон. Что-то должно было произойти. Они не стали тратить время на общий сбор, они стали молиться немедленно, каждый на своем месте. Со всех сторон: с севера, юга, востока и запада, ангелы бесшумно слетались в город. Они спускались с неба плавно и тихо, как снежные хлопья. Обыкновенными людьми они входили в город. Ангелы скользили над полями и фруктовыми садами, опускались медленно, подобно планерам, на землю. Там они надежно укрывались и выжидали.

Ханк проснулся около семи, но кошмарный сон не исчез. Он по-прежнему был в камере. Новый сосед храпел целый час, пока дежурный полицейский не принес завтрак. Громила, не говоря ни слова, взял протянутую ему через решетку тарелку. Он с отвращением смотрел на подгоревший хлеб и вареное яйцо. Может быть, это был подходящий момент, чтобы растопить лед молчания.

- Доброе утро, - поздоровался Ханк.

- Доброе утро, - равнодушно ответил здоровяк.

- Меня зовут Ханк Буш.

Сосед отпихнул тарелку под дверь, чтобы охранник мог подобрать ее. К еде он не притронулся. Пастор стоял и смотрел на пленного зверя, который никак не отреагировал на имя Буша и не называл своего. Было видно, что дикий зверь страдает: пустой взгляд выражал только одно - желание освободиться. Единственное, что оставалось Ханку, - молиться за него.

Шаг, еще один. Бернис споткнулась и снова сделала шаг. Все утро она тащилась мимо мирно пасущихся коров, кукурузных полей и густых

зарослей. Она медленно шла вдоль скоростной дороги номер двадцать семь на север. Звук моторов проносящихся слева по шоссе машин не

давал ей сбиться с пути. Ноги заплетались, мысли иссякли. Ряд за рядом кукурузные стебли маршировали мимо, длинные крепкие листья стегали по лицу с почти уже не раздражающим постоянством. Ноги были черными от земли, набившейся в спортивные туфли. Казалось, дорога высосала из девушки все силы. Преодолев целое море кукурузы, Бернис очутилась перед рядом тощих молодых деревьев, посаженных между полями для защиты от ветра. Войдя в жидкий лесок, она тут же опустилась на мягкую подушку травы, посмотрела на часы. Было 8.25 утра. Надо непременно отдохнуть. Так или иначе, она обязательно доберется до Бэйкера... в этом сейчас единственная надежда... она надеялась, что с Маршаллом все в порядке... она надеялась, что не умрет... она спала.

Ко времени второго завтрака у Ханка и его соседа пробудился аппетит.Бутерброды были не так уж плохи,а овощной суп просто превосходен.

Прежде чем охранник успел уйти, Ханк поспешил обратиться к нему с вопросом:

- Послушайте, вы уверены, что тут негде раздобыть Библию?

- Я уже сказал, что жду разрешения, и пока я его не получу, не о чем разговаривать! - грубо ответил полицейский. Неожиданно здоровяк, этот молчун, произнес:

- Джимми, у тебя в столе целый ящик Библий Гидеонитов, и ты это прекрасно знаешь. Дай человеку Библию!

В ответ дежурный охранник только огрызнулся:

- Теперь вы по ту сторону решетки, Хоган, здесь распоряжаюсь я!

Полицейский ушел, громила сосредоточил все свое внимание на еде. Через некоторое время он взглянул на Ханка и произнес с сарказмом:

- Джимми Данлоп. И он еще что-то из себя корчит.

- Все равно, спасибо за поддержку. Здоровяк глубоко вздохнул.

- Простите, что я вел себя невежливо целое утро. Мне нужно было время, чтобы прийти в себя после вчерашнего и понаблюдать за вами,

чтобы понять, кто вы. И потом, нужно привыкнуть к мысли, что я за решеткой.

- Это мне понятно, я ведь тоже раньше никогда не сидел, - опять попытался завязать разговор Ханк. Он протянул соседу руку и снова представился: - Ханк Буш.

На этот раз здоровяк взял ее и крепко пожал:

- Маршалл Хоган.

В эту секунду в сознании обоих что-то включилось. Не выпуская рук, они пристально посмотрели друг на друга и одновременно спросили:

- Так это ты?

Потом они молча продолжали изучать друг друга. Ангелы, конечно же, наблюдали всю сцену и поспешили с донесением к Толу.

- Хорошо, хорошо, - сказал Тол, - теперь пусть вдоволь наговорятся.

- Так ты пастор той маленькой белой церквушки? - спрашивал Маршалл.

- А ты издаешь "Кларион" ? - вопросом ответил Ханк.

- Но что же ты, черт возьми, тут делаешь?

- Не знаю, поверишь ли ты мне...

- Ты даже удивишься, чему только я теперь не способен поверить! - Маршалл понизил голос и кивнул в сторону дежурного полицейского.

- Они сказали, что тебя арестовали за изнасилование.

- Это точно.

- Насколько я понимаю, эта история только выглядит правдоподобно?

Ханк не знал, как отнестись к его словам.

- Конечно, ничего подобного не было.

- Альф Бруммель ходит в твою церковь?

- Да.

- Наверное, ты хоть раз помешал его планам?

- Ну... да, я думаю.

- И я. Поэтому я здесь и оказался. И ты тоже! Рассказывай, что произошло.

- Когда?

- Я имею в виду - что произошло на самом деле. Ты хоть знаешь, по крайней мере, ту девушку?

- Да...

- А как появились следы на руке?

Ханка вновь охватило сомнение:

- Лучше я ничего не буду говорить.

- Может, ее зовут Кармен?

На удивленном лице Ханка ясно читался ответ.

- Это просто догадка, - объяснил пастору свое неожиданное прозрение Маршалл. - Она настоящий предатель, эта девица. Она работала в моей газете. Вчера она мне рассказала, что ее изнасиловали. Я сразу понял, что она врет.

Ханк раскрыл рот от удивления.

- Ну, уж это слишком! Откуда ты можешь знать?..

Маршалл огляделся по сторонам и пожал плечами:

- А! Да что нам еще делать? Ханк, у меня есть что тебе поведать, если ты готов слушать. Это займет несколько часов. Идет?

- Да, я тебя выслушаю, если потом ты согласишься слушать меня.

- Мисс! Вам плохо, мисс?

Бернис вздрогнула и проснулась. Кто-то склонился над ней. Это оказалась молоденькая девушка, скорее всего старшеклассница или

гимназистка: карие глаза, черные кудри, рабочие джинсы - настоящая фермерская дочь.

- Ох! Нет... нет... - единственное, что могла произнести Бернис.

- Как вы себя чувствуете? - спросила девушка с несколько странным выговором.

- Спасибо, хорошо. Я только очень устала. Надеюсь, все в порядке. Я тут шла и... - Она вспомнила про свои синяки и подумала: "Прекрасно, ребенок решил, что меня обокрали и избили бандиты, не иначе".

- Вы ищете свои очки? - спросила девушка. Потянувшись, она подняла с травы темные очки и подала их Бернис.

- Я... я думаю, тебя удивляет, что у меня с лицом? Девушка расплылась в обезоруживающей улыбке:

- О! Видели бы вы мое лицо, когда я просыпаюсь!

- Это, наверное, частная территория, я не собиралась...

- Нет, я здесь случайно, как и вы. Увидела, что вы тут лежите и решила посмотреть, не случилось ли чего. Может быть, вас подвезти?

Бернис готова была уже произнести "нет", но бросив взгляд на часы, она воскликнула:

- Что это! Почти четыре! А ты не на север?

- Я еду в Бэйкер.

- О! Превосходно! Можно я поеду с тобой?

- Сразу после завтрака.

- Что?

Старшеклассница, выйдя из перелеска, направилась к кукурузному полю, и Бернис заметила сверкающий на солнце синий мотоцикл. Девушка достала из багажной сумки коричневый пакет. Вернувшись, она положила пакет и картонку с холодным молоком перед Бернис.

- Ты завтракаешь так поздно? - улыбнулась Бернис.

- Нет - ответила молодая особа, - но вы проделали длинный путь, и вам еще предстоит долгая дорога, поэтому нужно подкрепиться.

Бернис посмотрела в чистые, смеющиеся карие глаза, n,i простой пакет с едой и почувствовала, как краснеет ее лицо и на глазах выступают слезы.

- Давайте ешьте, - сказала девушка.

Бернис открыла пакет и нашла в нем бутерброд с ростбифом - настоящее произведение искусства. Мясо было еще теплым, а листья салата свежими и зелеными. Под бутербродом оказалась баночка с черничным йогуртом, ее любимым и как будто только что вынутым из холодильника. Бернис старалась подавить нахлынувшие чувства, но слезы безудержно текли по щекам. "Как глупо я себя веду", - думала она. Но все было так необычно.

- Прости меня, - наконец проговорила она, - я только... я так тронута твоим вниманием. Девушка прикоснулась к ее руке:

- А я так рада, что могу помочь вам.

- Как тебя зовут?

- Зовите меня Бетси.

- А я... ты можешь звать меня Мари. - Это было второе имя Бернис.

- Хорошо. У меня есть немного холодной воды, если хотите.

Тут Бернис охватила новая волна чувств.

- Ты такая чудесная. И что ты делаешь на этой планете?

- Помогаю тебе, - ответила Бетси и побежала к мотоциклу за водой.

Ханк сидел на краю нар, не пропуская ни единого слова из захватывающего рассказа Маршалла.

- Ты серьезно? - спросил он вдруг. - Альф Бруммель занимается колдовством? Член правления моей церкви?

- Да, называй, как хочешь, но я уверен, это чистое сумасшествие. Не знаю, когда он сошелся с Лангстрат, но, думаю,достаточно давно,чтобы заразиться ее бредом о космическом сознании и стать опасным типом, я имею в виду, по-настоящему опасным.

- Кто же сейчас входит в эту группу?

 

 

- Спроси лучше, кто в нее не входит! Оливер Янг, судья Бэйкер, большинство полицейских в нашем участке...

Маршалл продолжал перечислять, разворачивая перед Ханком полную картину происходящего. Ханк был поражен.

- Эта встреча - дело Господа. Наконец-то он нашел ответ на многие вопросы, которые давно задавал себе.

Маршалл продолжал говорить еще с полчаса, но вдруг сник, подойдя вплотную к рассказу о том, что произошло с Кэт и Санди.

- Это меня ударило больнее всего, - грустно произнес журналист, отведя глаза от Ханка и глядя куда-то за решетку. - Это уже другая

история, и тебе необязательно ее выслушивать. Но я все вспоминал сегодня целое утро и пришел к выводу: это моя вина, Ханк, я довел их до этого. Маршалл тяжело вздохнул и отер влажные глаза. - Если бы я потерял все: газету, дом, проиграл бы эту войну, я бы выдержал, еслибы только они у меня остались. Но их я тоже потерял... - Помолчав, он добавил: - Вот что со мной произошло, и замолчал окончательно.

Ханк плакал. Он плакал и улыбался, и поднимал руки к Богу, и качал головой от удивления. В глазах Маршалла это выглядело каким-то религиозным экстазом.

- Маршалл, - сквозь слезы говорил Ханк, то вставая, то опять садясь на нары, не в силах усидеть на одном месте, - это дело Бога! Это не случайность. Наши враги задумали зло, но Бог обратил его в добро. Он свел нас вместе, чтобы мы могли встретиться и собрать все части в

целое. Ты ведь еще не слышал моего рассказа, но знаешь что? Он очень похож на твой! Мы с тобой попали в одну и ту же историю, только с

разных сторон.

- Давай, давай рассказывай, я тоже хочу поплакать!

Итак, Ханк начал повествование о том, как он вдруг стал пастором в церкви, которая не желала, чтобы им был именно он...

Мотоцикл Бетси несся по шоссе номер двадцать семь как ветер. Бернис крепко держалась за спину новой знакомой. Она сидела на мягком

кожаном сидении и с удовольствием смотрела по сторонам. Поездка была замечательной. Она снова почувствовала себя ребенком, и то, что

на обеих были шлемы с темными стеклами, давало ей ощущение спокойствия.

Но они быстро приближались к Бэйкеру, навстречу смертельным опасностям. Здесь должно было выясниться главное: удалось ли Сузан Якобсон добраться до Бэйкера. В душе Бернис росло желание оставаться на мотоцикле рядом с чудесной, милой девушкой и продолжать полет по шоссе... куда угодно. Любое иное место было сейчас лучше, чем то, куда она направлялась.

Бернис были хорошо знакомы места, которые они проезжали: щит с рекламой кока-колы, открытый торговый склад леса. Наконец мотоциклистки въехали в Бэйкер. Бетси нажала на тормоз, снижая скорость. В конце концов она съехала с шоссе и вырулила на незаасфальтированную стоянку прямо перед старым мотелем "Сансет".

- Здесь тебя устраивает? - прокричала Бетси сквозь стекло шлема.

Бернис разглядела неподалеку вывеску "Лесной таверны".

- Да, отлично.

Она спрыгнула с сиденья и отстегнула ремень шлема под подбородком.

- Подожди снимать, - посоветовала Бетси.

- Почему?

Но в ту же секунду Бернис собственными глазами заметила то, что могла знать только она: полицейская машина из Аштона проехала мимо и, снизив скорость и просигналив левый поворот, въехала на стоянку перед "Лесной таверной". Из нее вылезли двое полицейских и прошли в здание. Бернис посмотрела на Бетси: знает ли она? По ее виду было непохоже. Бетси показала рукой в сторону маленького кафетерия, расположенного сразу за мотелем.

- Это заведение Рози Аллен. Оно ужасно выглядит, но Рози готовит лучший суп в мире, и очень дешево.

- Подходящее место, чтобы протянуть время.

Бернис сняла шлем и положила его на сиденье.

- Бетси, я у тебя в долгу, большое спасибо.

- Не стоит, - улыбка, осветившая лицо, была заметна даже сквозь защитное стекло шлема.

Бернис посмотрела на крошечное кафе. Нет, оно выглядело уж слишком невзрачным. Лучший суп в мире?Она повернулась к Бетси и... окаменела. Ей даже показалось, что она сейчас упадет, будто земля ушла у нее из-под ног. Бетси не было. Мотоцикл исчез. Ей казалось, что она пробудилась ото сна, и теперь ей нужно время, чтобы окончательно очнуться и понять, где кончается сон и начинается реальность. Свежий след мотоцикла по-прежнему четко виднелся на мягком грунте, начинаясь там, где они свернули с дороги, и обрывался возле места, где она сейчас стояла.Бернис попятилась, потрясенная. Она осмотрелась, хотя понимала, что не увидит ни мотоцикла, ни девушки. Через несколько секунд она поняла, что была бы разочарована, если бы обнаружила мотоциклистку. Именно таким и должен быть конец прекрасного приключения, подобного которому ей никогда еще не приходилось переживать. "Но нужно уйти с дороги", - сказала она себе. Ее слишком хорошо было видно со всех сторон. Бернис поспешила в кафе Рози Аллен.

Обед подали через решетку в шесть часов. Маршалл уже давно был готов съесть кусок жареного цыпленка с вареной морковью, но Ханк так увлекся своим рассказом, что журналист еле заставил его пообедать.

- Я дошел до самого интересного места, - протестовал Ханк, а потом спросил: - Тебе трудно это воспринимать?

- Отчасти это для меня ново, - подтвердил Маршалл.

- С кем же ты водил знакомство? С пресвитерианской церковью?

- Точно, но не сваливай все на них. Я есть только я и никто другой, и я всегда верил, что привидения могут появляться только ночью в День всех святых.

- Но ведь ты хотел получить объяснение таинственной силе Лангстрат и тому, каким образом Организации удается оказывать такое влияние на людей? Ты хотел понять, что же в действительности мучило Тэда Хармеля и, прежде всего, кто такие духовные инструкторы?

- Ты... ты хочешь, чтобы я поверил в бесов?

- А ты веришь в Бога?

- Да, я верю, что Бог существует.

- А ты веришь, что дьявол существует? Маршаллу нужно было подумать. Неожиданно он понял, что его представления успели измениться.

- Да... я думаю, что теперь вполне верю.

- Верить в существование ангелов и демонов - это просто следующий шаг. Это логично.

Маршалл пожал плечами и принялся за куриную ножку.

- Ладно, продолжай. Дай мне выслушать все, до конца.

Глава 34

По совету Бетси журналистка провела почти полтора часа в кафе Рози Аллеи. Заказав тарелку супа, Бернис поняла, что Бетси была права - суп оказался вкусным. Она ела его медленно, украдкой наблюдая за Рози. Сделай хозяйка хоть один шаг к телефону, Бернис немедленно сбежала бы. Но, казалось, Рози не находила ничего особенного в том, что женщина, у которой все лицо в синяках, ест суп в ее кафе. Хозяйка не обращала на девушку никакого внимания. Как бы там ни было, в половине восьмого настало время заставить себя отправиться к месту встречи. Бернис расплатилась за суп мелочью и вышла. Похоже было, что полицейская машина, останавливавшаяся перед таверной, уехала, но начинало темнеть, стоянка была довольно далеко, так что Бернис не могла сказать этого с уверенностью. Она была вынуждена подойти ближе. Бернис шла осторожно, поглядывая во все стороны, страшась увидеть полицию, засаду, подозрительную машину, да мало ли что еще. Как обычно в субботний вечер, стоянка возле "Лесной таверны" была переполнена. Бернис не снимала солнечных очков, но во всем остальном она выглядела точно так, как Бернис Крюгер, которую разыскивает полиция. Что же она могла с этим поделать? Приближаясь к таверне, она внимательно осматривалась, запоминая возможные пути отступления. Она приметила тропинку, ведущую от площадки позади здания в лес, но не имела понятия, далеко ли шла эта тропка и куда она в конце концов приводила. Так или иначе, путей для бегства было не слишком много. Задворки таверны явно никого не интересовали. Между ржавыми останками трех автомобилей, забытым холодильником, горой ящиков из-под пива, сваленных в кучу сломанных столов и покореженных стульев был узкий проход к задней, запасной двери.Входная дверь в "Таверну" привычно царапала старый линолеум. В баре Бернис обдало волной сигаретного дыма, дикого грохота, несущегося из музыкального автомата, и противного сладкого запаха пива. Закрыв за собой дверь, она оказалась в темном переполненном посетителями гроте. Девушка различала лишь силуэты людей. Она настороженно осмотрелась, глядя поверх темных очков и пытаясь сообразить, где стоит она и где находятся все остальные. Нужно было найти свободное место. Все столики были заняты рабочими с лесопилки и их подружками. В углу зала отыскался один-единственный свободный стул. Бернис опустилась на него, пытаясь получше разглядеть помещение. Отсюда она видела входную дверь и входящих, но лица различала смутно. Она узнала Дана за стойкой бара. Хозяин разливал пиво, стараясь не упускать из вида все происходящее. Прислушавшись, Бернис поняла, что игра в покер шла полным ходом, а писк двух игровых автоматов разносился по всему залу. Было без десяти восемь. Просто сидеть за столом не имело смысла. Зажатая со всех сторон, Бернис не видела того, что ей было нужно. Встав со стула, она принялась бродить среди людей, стараясь держаться ближе к стене. Девушка снова посмотрела на Дана. Теперь она была ближе к нему, но заметил ли ее хозяин, было непонятно. Дан держался так, как будто не узнал Бернис, и не обращал на нее никакого внимания. Журналистка старалась найти место, откуда она могла бы наблюдать за ближайшим ко входу столиком. Она присоединилась к маленькой группке зевак, сгрудившихся возле одного из столиков, за которым шла игра в карты. Девушка различала только силуэты людей, но ни в ком она не могла признать Сузан. Дан вышел из-за стойки и, перегнувшись через столик, подтянул занавеску на окне вверх до половины. Некоторым это не понравилось, но у Дана нашлось какое-то объяснение, и занавеска осталась поднятой. Бернис решила снова сесть на свой стул и ждать. Она прошла мимо карточного стола, медленно продвигаясь к дальней части зала за спинами наблюдавших игру людей. И тут кровь бросилась ей в лицо. Она уже видела трюк с занавеской в каком-то фильме. Сигнал? Бернис повернула голову, и в это мгновение открылась входная дверь. Двое в форме вошли в зал. Полицейские! Один из них сразу же указал пальцем на нее. Бернис со всех ног кинулась к задней двери. Вокруг была тьма. Как она вообще найдет эту дверь?

Девушка услышала крик, перекрывающий все другие штуки:

- Эй! Держите вон ту женщину! Полиция! Ты! Стой!

Народ вокруг нее зашевелился: "Кого? Какую женщину? Эту женщину?" Другой голос в потемках произнес: "Эй, я думаю, он имеет в виду тебя!" Бернис не оборачивалась, но слышала грохот стульев и громкое шарканье ног позади себя. Ее преследовали. Вдруг она различила зеленую лампочку над запасным выходом. Она мысленно приказала себе: "Ни о чем не думай, успокойся!" Бернис бросилась на свет. Люди вскакивали, одни пытались помочь ей, другие хотели просто посмотреть, что происходит. Они загораживали путь полицейским, и те кричали: "В сторону, в сторону, пожалуйста! Освободите дорогу! Держите ее!" Бернис не разглядела, была ли на двери ручка или задвижка, но в надежде, что замок приспособлен для отступления на случай пожара, с силой бросилась на дверь. Замок оказался обычным, она услышала, как что-то треснуло, и дверь распахнулась. Беглянка очутилась на заднем дворе. На улице было чуть светлее, чем в баре. Она отыскала проход между кучами мусора и кинулась по нему, собрав всю свою волю к жизни. Дверь сзади нее снова с треском распахнулась, послышался звук бегущих ног. Сможет ли она скрыться из виду, пока погоня пробирается через свалку? Бернис сорвала с себя темные очки как раз вовремя, чтобы разглядеть тропинку в лес, начинающуюся по другую сторону забора. Просто потрясающе, на что способен человек, которого преследуют. Ухватившись за верх забора, Бернис подпрыгнула и в одно мгновение перекинула свое тело через преграду, с маху приземлившись в густые заросли по другую сторону. Не останавливаясь, мысленно поздравив себя с удачей, она помчалась по тропке в лес, как загнанный заяц. Она пригибалась, чтобы не натыкаться на нижние ветви деревьев, которые успевала различить, те же, которых она не замечала, хлестали ее по лицу. Дорожка была мягкой, хорошо различимой и приглушала звук шагов. В лесу было темнее, и по временам несчастная девушка останавливалась, чтобы сориентироваться, одновременно прислушиваясь, нет ли погони. Далеко позади слышались выкрики, но, видимо, никто и не вспомнил об этой тропинке.

Впереди стало светлее. Бернис добралась до грунтовой дороги и в раздумье остановилась между деревьями. Она стояла довольно долго, прислушиваясь и приглядываясь, не появится ли на дороге машина, полицейские или прохожие. Было тихо и пусто. Быстро выбравшись на дорогу, Бернис соображала, в какую сторону ей направиться. Внезапно, невдалеке на перекрестке появился автомобиль и свернул в ее сторону. Они! Должно быть, ее заметили! Ничего не оставалось делать, как бежать дальше! Легкие работали изо всех сил, сердце стучало и готово было разорваться на куски, ноги как свинцом налились. Едва удерживая крик боли и страха, готовый вырваться при каждом вдохе, Бернис повернула к нескольким одиноко стоящим строениям. Оглянувшись, она заметила бегущую за ней фигуру. "Нет! Нет! Оставьте меня в покое, не преследуйте! Я больше не выдержу!" Строения приближались, эта была старая ферма. Бернис не могла больше думать, она просто бежала, не видя ничего теперь еще и из-за слез, застилавших глаза. Бедная девушка дышала со свистом, во рту пересохло, боль в грудной клетке отдавалась по всему телу. Трава хлестала ее по ногам. Бернис спотыкалась, рискуя упасть в любую минуту. Шаги преследователя шуршали по траве невдалеке от нее. "Боже милостивый! Помоги мне!"Она была рядом с большим темным сараем. Будь что будет. Бежать больше не было сил. Спотыкаясь и еле волоча ноги, Бернис завернула за угол. Громадная раздвижная дверь была полуоткрыта. Она не вошла, а буквально ввалилась в сарай. Внутри царила кромешная тьма. Глаза ничего не различали. Спотыкаясь, Бернис продвигалась вперед, вытянув перед собой руки. Ноги тонули в соломе. Руки уперлись в перегородку. Стойло. Она двигалась дальше. Еще одно стойло. Догонявший завернул за угол и вошел в дверь. Бернис прижалась к перегородке и старалась сдержать дыхание. Она почти теряла сознание. Шаги затихли - преследователя встретила та же кромешная тьма. Но все же он начал медленно приближаться. Бернис попятилась в глубину стойла, соображая, каким образом спрятаться. Рука наткнулась на какую-то палку. Бернис на ощупь определила, что это вилы. Она схватила их обеими руками. Сможет ли она, когда понадобится, хладнокровно воспользоваться ими? Шаги постепенно приближались. Преследователь обыскивал каждое стойло, прежде чем двинуться дальше. Бернис увидела слабый луч света, ощупывающий пространство.

Девушка подняла вилы, несмотря на страшную боль в сломанном ребре. "Тебе придется пожалеть, что не оставил меня в покое, что погнался за мной", подумала она. Сейчас здесь действовал закон джунглей. Преследователь был совсем рядом. Луч фонарика подобрался к перегородке ее стойла. Бернис была готова. Свет попал ей в глаза. Послышался чей-то вздох облегчения, журналистка же мысленно упрашивала себя: "Давай же, Берни, бросай, рази врага вилами!" Но руки не желали слушаться.

- Бернис Крюгер, - произнес приглушенный женский голос.

Несчастная девушка по-прежнему не двигалась. Она держала вилы над головой, хватая ртом воздух. Маленький лучик освещал ее отчаянное опухшее лицо и синяки под глазами. Говоривший отошел в сторону за перегородку и попросил:

- Бернис! Пожалуйста, не бросай в меня вилы!

Это придало Бернис решимости, она очнулась, глотнула воздуха и попыталась заставить руки двигаться. Они не слушались.

- Бернис, - снова произнес голос, - это я, Сузан Якобсон. Я одна!

Бернис по-прежнему не опускала вилы. Она сейчас вообще была не в состоянии что-либо понять, слова до нее не доходили.

- Ты меня слышишь? Пожалуйста, положи вилы. Я тебе ничего не сделаю. Уверяю тебя, я не полицейский.

- Кто ты? - спросила наконец Бернис хриплым дрожащим голосом.

- Сузан Якобсон, Бернис, - она медленно повторила: - Сузан Якобсон, подруга твоей сестры Пат. Мы должны были с тобой встретиться.

Бернис как будто очнулась от кошмарного сна. Имя дошло наконец до ее сознания и пробудило ее.

- Ты... - прохрипела она, - ты шутишь!

- Нет, это вправду я.

Сузан осветила крошечным фонариком свое лицо. Черные волосы и бледное лицо невозможно было не узнать. Черную одежду она сменила на джинсы и голубую куртку. Бернис опустила вилы и тихо всхлипнула, зажав рот рукой. Она упала на колени, обхватив себя руками поперек груди.

- Что с тобой? - взволнованно спросила Сузан.

- Погаси фонарь, пока тебя не заметили, - все, что смогла выдавить из себя девушка.

Свет погас. Бернис почувствовала прикосновение руки.

- Ты ранена! - сказала Сузан.

- Я... я пытаюсь осознать, что происходит, - прохрипела Бернис. - Я по-прежнему жива, я нашла настоящую Сузан Якобсон, мне никого не пришлось убивать, полиция меня не схватила и... у меня сломано ребро! 0-о-ох!..

Сузан обняла девушку за плечи, стараясь ее ободрить.

- Осторожно, - предупредила Бернис. - И откуда ты только взялась? Как ты меня нашла?

- Я наблюдала за таверной с другой стороны дороги, на случай, если появишься ты или Кевин. Я видела, как полицейские вошли внутрь и как ты выскочила через запасную дверь. Я сразу поняла, что это ты. Мы со студентами часто сюда приезжали, так что я знала тропинку, по которой ты бежала, и знала, что она приведет тебя к дороге. Я поехала, решив, что догоню тебя и подберу, но ты была слишком далеко, а потом кинулась через поле.

Бернис уронила голову. К ней возвращалось знакомое чувство.

- Раньше я думала, что чудес не бывает, а теперь - не знаю.

Наконец Ханк закончил свой рассказ, успев к тому же, благодаря настояниям соседа, съесть большую часть обеда. Маршалл начал задавать вопросы, на которые Ханк отвечал, пользуясь знанием Библии.

- Значит, - спрашивал Маршалл, одновременно рассуждая, - если в Евангелии говорится, что Иисус и Его ученики изгоняли бесов, значит, они в действительности изгоняли их?

- Именно так.

Маршалл откинулся на нарах, продолжая размышлять.

- Это объясняет многое. Но как же Санди? Ты думаешь, что она... что она...

- Точно не знаю, но очень может быть.

- Да, с кем я вчера разговаривал, была не Санди. Она была как ненормальная, ты просто не поверишь... - тут он запнулся, - нет, кажется, веришь! Ханк был в азарте.

- Но разве ты не видишь, что произошло? Это Божье чудо, Маршалл. Все время, пока ты занимался этой темной историей и распутывал интриги, ты удивлялся, каким образом подобные вещи могут происходить так тихо и беспрепятственно. Особенно если учесть, что тут речь идет о жизни многих людей. Теперь ты получил ответ на свое "каким образом". И сейчас, когда ты рассказал обо всем, что тебе удалось разузнать и через что пришлось пройти, я получил ответ на мое "почему". Я постоянно сталкивался с демоническими силами в этом городе, но никак не мог толком понять, чего они добиваются. Теперь я это знаю. Только Господь мог свести нас тут!

Маршалл недоверчиво улыбнулся:

- Ну и что нам теперь делать, пастор? Они нас засадили и не дадут нам видеться с нашими семьями, друзьями, адвокатами, ни с кем. Я предполагаю, что наши конституционные права в данной ситуации нам не пригодятся.

Ханк прислонился спиной к холодному бетону и задумался.

- Это знает только Бог. Но я так явно и сильно чувствую, что Он вовлек нас во все это. Он же и поможет нам выбраться.

- Если уж говорить о сильных чувствах, то у меня есть предчувствие, что они решили убрать нас с дороги на все время, пока не закончат того, что начали. Интересно будет посмотреть, что останется от нашего города, нашей работы, дома, семьи, от всего, что мы любим и ценим, к тому часу, когда мы выйдем отсюда.

- Если выйдем.

- Не теряй веры. Бог все знает и видит.

- Да, надеюсь только, что Он и теперь не забудет о нас.

Они сидели в темном сарае на соломе. Бернис спешила выложить Сузан все, что произошло: как случилось, что у нее сломано ребро, что пришлось пережить им с Маршаллом, о смерти Кевина Вида.

Сузан, помолчав, вздохнула:

- Таков Касеф. Такова Организация. Я должна была предвидеть это и не втягивать Кевина.

- Не обвиняй себя. Мы все в этом замешаны, хотим мы этого или нет.

Сузан старалась заставить себя не давать воли чувствам и быть расчетливой.

- Ты права... по крайней мере, сейчас. Потом у меня будет время обо всем подумать и оплакать его смерть. - Она резко поднялась. - Но сейчас у нас очень много дел и мало времени. Как ты думаешь, ты сможешь двигаться?

- До сих пор мне это удавалось.

- Я взяла напрокат машину. В ней находятся слишком важные документы, чтобы оставлять их там без присмотра. Пошли.

Осторожно и медленно, по знакомому уже пути, Сузан и Бернис добрались до двери сарая. Снаружи стояла абсолютная тишина.

- Ну, рискнем? - спросила Сузан.

- Конечно. Пошли.

Они двинулись через поле к дороге, где Сузан оставила машину. Одинокое дерево, четко вырисовывавшееся на фоне неба, служило им прекрасным ориентиром. Бернис подумала, насколько короче кажется путь, когда не нужно бежать, спасая свою жизнь.

Сузан подошла к машине, стоявшей у дороги и скрытой несколькими деревьями. Она искала в кармане ключи.

- Сузан! - донеслось из леса. Женщины застыли как вкопанные.

- Сузан Якобсон! - сова послышался мужской голос. Сузан изумленно прошептала:

- Не может быть.

- Я тоже не могу поверить! - отозвалась Бернис. - Кевин?

Кусты зашевелились и затрещали, и из леса вышел человек. Даже в темноте невозможно было не узнать эту долговязую фигуру и расслабленную походку.

- Кевин Вид?! - воскликнула пораженная Бернис.

- Крюгер? Ты вырвалась! Просто фантастика! Удивление сменилось горячими объятиями.

- Надо выбираться отсюда, - решительно произнесла Сузан.

Они втиснулись в маленькую машину, и вскоре уже несколько километров отделяло их от Бэйкера.

- Я сняла номер в мотеле в Ортинге, к северу от Виндзора, - рассказывала Сузан. - Мы можем поехать туда.

Никто не возражал. Бернис сказала счастливым голосом:

- Кевин! Ты только что заставил меня солгать. Я была уверена, что ты мертв.

- Пока что жив, - ответил Кевин. В будущем, стало быть у него не было никакой уверенности.

- Но твой пикап нырнул в реку!

- Да, я знаю. Какой-то тип украл его и разбился. Кто-то хотел меня убить.

Он заметил, что слушательницы ничего не поняли; и решил рассказать все сначала.

- По дороге на встречу с Бернис я заехал в "Таверну" чего-нибудь выпить, и кто-то сыграл со мной злую шутку, я имею в виду, подсыпал что-то в мое пиво. Я окосел. Когда я поехал дальше, меня так развезло, что я свернул в ближайшую закусочную, чтобы прийти в себя и выпить воды, зайти в туалет, ну, все такое... Ну и уснул в мужском туалете,, и проспал всю ночь. Сегодня утром я проснулся и вышел, но машины не было. Я не знал, что произошло, пока не прочел обо всем в газете. Они небось до сих пор ищут в реке мой труп.

- Ясно, что Касеф и Организация постарались убрать нас всех, - сказала Сузан, - но... мне кажется, что нас кто-то охранял. Кевин, со мной произошло то же самое. Я сбежала от Касефа. Шла пешком. Удалось мне это только потому, что охранники погнались за кем-то другим, кто пытался удрать на грузовике. Кто мог это сделать, и именно в нужный момент?

- А я до сих пор не представляю, кто же такая Бетси, - добавила Бернис.

Сузан же высказала идею, над которой размышляла уже несколько дней:

- Я думаю, что нам пора начать верить в Бога.

- В Бога?

- И в ангелов, - добавила Сузан. Она быстро пересказала все детали своего побега и закончила: - Кто-то тогда вошел в комнату, я это твердо знаю.

Кевин согласно кивнул:

- Так, выходит, ангел увел мою машину. В свою очередь Бернис вспомнила:

- Понимаете, в Бетси было что-то необычное, что заставило меня плакать. Со мной никогда ничего подобного не происходило.

Сузан коснулась ее руки:

- Пожалуй, со всеми нами что-то произошло, поэтому, что бы мы ни делали, мы все должны быть очень внимательны.

Они быстро ехали по проселочной дороге, окольными путями добираясь до маленького дачного местечка Ортинг.

Теперь Маршалл и Ханк были товарищами по оружию, им казалось, что они знакомы всю жизнь.

- Мне нравится твоя вера, - заметил Маршалл. - Неудивительно, что они хотели выгнать тебя из церкви. - Журналист тихонько рассмеялся. - Ты должен чувствовать себя, как в сражении при Аламо! Ты единственный, кто встал между дьяволом и всеми остальными в городе.

Ханк слабо улыбнулся.

- Я ничего из себя не представляю, поверь мне. Но я не единственный. Тут есть святые, Маршалл, которые молятся. Рано или поздно произойдет перелом. Бог не собирается так легко уступать дьяволу наш город!

Маршалл погрозил пальцем Ханку.

- Вот видишь! Мне нравится такая вера: ясно и хорошо, без выкрутасов. - Он покачал головой. - Да, давно я не слышал, чтобы кто-то говорил так просто.

Ханк решил, что пришло время сказать журналисту несколько нелицеприятных слов:

- Да, Маршалл, поскольку мы говорим с открытым сердцем, без утайки, может, поговорим немного о тебе? Видишь ли, должна быть причина, почему Бог свел нас в этой тюремной клетке.

Маршалл не собирался обороняться, он улыбнулся, приготовился слушать и только спросил:

- То есть о состоянии моей собственной души? Ханк улыбнулся в ответ:

- Точно, именно об этом.

Они говорили о грехе, об опустошающем усиливающемся стремлении человека бежать от Бога, идти собственным путем, нанося этим непоправимый вред самому себе. Этот разговор привел их к обсуждению семьи Маршалла. Они задушись о том, как многое в отношениях между людьми и в их действиях является прямым следствием человеческого эгоизма и бунта против Бога.

Маршалл только качал головой, впервые взглянув На вещи именно в таком свете.

- Наша семья никогда не знала Бога. Мы только следовали традициям. Неудивительно, что Санди не устояла!

Потом Ханк говорил об Иисусе и показал Маршаллу, что Тот, чье имя мир втаптывает в грязь, обращаясь с ним бесцеремонно, есть нечто большее, чем просто религиозней символ, предмет поклонения, недосягаемый образ с витражей храмов, - Он действительно великий, действительно живой Сын Божий, реальная личность, Он может стать Господом и Спасителем каждого, кто просит Его об этом.

- Никогда не думал, что буду лежать вот так и слушать нечто подобное, вдруг произнес Маршалл. - Ты попал в самое чувствительное место, знаешь ли ты это?

- Да, - просто ответил Ханк, - и как ты думаешь, почему? Что является причиной твоей боли?

Маршалл глубоко вздохнул, размышляя, прежде чем ответить.

- Пожалуй, от сознания того, что ты прав, из чего следует, что я ошибался в течение долгого, долгого времени.

- Иисус все равно тебя любит. Он знает все твои трудности, сомнения и беды. Он за них умер.

- Да... верно.

Глава 35

Мотель в Ортинге оказался затейливо украшенным, приветливым и по-домашнему уютным, как, впрочем, и весь городок, растянувшийся по берегу Джад-ривер на территории национального парка. Это было прибежище туристов, рыбаков и охотников. Желая избежать неприятностей и не привлекать к себе внимания, Сузан заплатила за своих гостей на эту ночь. Они вошли, наконец, в номер и опустили шторы.

Все побывали в ванной, но Бернис задержалась там дольше других, поправляя повязку на ребрах и промывая лицо. Глядя на себя в зеркало, ощупывая синяки и отеки, она даже начала насвистывать. С этой минуты обстоятельства просто должны измениться к лучшему.

Сузан тем временем положила на кровать большой чемодан и открыла его. Она достала из него небольшую книжечку и когда Бернис вышла из ванной, протянула ее девушке.